– А мы пока перекусим… – начал Гэвин и вытащил батончик из своей сумки. Он развернул его и принялся хрустеть.

Лиам остановился и посмотрел на своего брата.

– Почему ты так громко жуешь? Ты, блин, жуешь как бобр.

– Бобры создают так много шума? – спросил Гэвин, снова захрустев.

– Я сейчас отберу у тебя батончик.

– Думаю, тебе тоже нужен. Ты злой и раздражительный.

Губы Лиама сжались.

– Так, дети, – произнесла я и приняла рискованное решение встать между ними, положив руку на каждую (мускулистую) грудь. – Мы все устали и голодны. Гэвин, перестань раздражать своего брата. Лиам, перекуси, потому что ты голоден.

– Будто повторение нашей поездки в Форт Уолтон Бич, – сказал Гэвин.

– За исключением того, что у меня намного меньше рвоты в волосах.

Глаза Малахи расширились.

– Зачем тебе рвота в волосах?

– Не думаю, что это было сделано специально, – с улыбкой ответила Рэйчел.

Я похлопала Лиама по груди.

– Перекуси, – повторила я, затем, предупреждая, пальцем указала на Гэвина. – Успокойся, – тихо произнесла я, – или я оставшуюся часть батончика засуну тебе в очень неудобное место.

Гэвин прищурился.

– Не засунешь.

– Хочешь проверить?

Он мгновенье смотрел на меня, холодно и оценивающе. Бьюсь об заклад, это был тот же самый взгляд, что он получил в ответ от меня.

– Нет, – наконец ответил он. – Не потому, что я думаю, будто ты это сделаешь, а потому, что я не хочу смотреть, как ты пытаешься. И я уже съел весь батончик.

«Если бы все конфликты так легко заканчивались». Но выражение лица Малахи все еще был застывшим. И я заметила его беспокойство.

– Что тебя беспокоит? – спросила я.

Малахи посмотрел на меня и снова в сторону.

– Я не волнуюсь. Но я бы предпочел продолжить движение. И быстро.

– Из за крылатых обезьян, маков или торнадо? – предположила я, предполагая, что злые ведьмы в комплекте уже были.

Он повернулся ко мне, широко распахнув глаза.

– На Земле есть обезьяны с крыльями?

– Не в настоящее время. Но и мы больше не в Луизиане.

– Но разницы большой нет, – произнес Гэвин, хлопнув себя по шее. – Насекомые здесь не менее злые.

– Может быть, ты им нравишься больше всех, – сказал Лиам. – У меня таких проблем нет.

Затем Гэвин снова хлопнул себя по шее.

– Что за хрень, Запределье? – Но затем его взгляд смягчился. – О, – промолвил он, и я оглянулась.

На этот раз обошлось без комаров, только усик одной из ветвей ивы, длинный и гибкий.

– О, вау, – произнес Гэвин, когда кончик ветви дрогнул и задвигался зигзагами или взмахами кнута.

Но в воздухе пульсировала магия, и теперь в ней не было ничего дружелюбного. Деревья зашуршали и задвигались, тьма сгустилась, когда ветви над головой сплелись вместе, и начали образовывать навес, который уже не был гибким и пестрым, а стал жестким и устрашающим.

Магия вокруг нас начала пульсировать, деформируя воздух, превращая его в подобие жара, поднимающегося с асфальтовой дороги. Волосы на моих руках и задней части шеи встали дыбом, а гудение в голове стало громче.

Так много энергии. Так много силы.

– Малахи, – тихо проговорила Рэйчел, двигая оружием. – Деревья живые? Я имею в виду, больше, чем обычно?

– Подойдите поближе ко мне, – осторожно произнес Малахи. Он уронил рюкзак и расправил крылья с хрустом накрахмаленной льняной салфетки.

– Так много магии, – сказал Лиам глухим и низким голосом. Я посмотрела на него, обнаружив золотые искры в его глазах, и испугалась, что его контроль ускользнет в восходящем потоке магии.