– Неверно, – категорически ответил Малахи. – Они знали об оружии, понимали, в чем заключался план. Эскиз был подготовлен для людей членом Суда. И этот набросок был точным. В конечном итоге, чтобы спасти свою землю, люди хотят построить Ловушку Дьявола, – сказал Малахи. – У них есть Камень Инклюзии.

Камаэль выгнул брови.

– Камень Инклюзии был украден у нас. Где он находится?

– В безопасном месте, – ответил Малахи, и его взгляд стал хитрым. – Хотите покинуть город, чтобы его вернуть?

Камаэль не выглядел воодушевлённым на этот счет.

– Ты отказываешься вернуть нам камень, а еще просишь забрать Абетил. Тогда вы должны понимать, что этому не бывать. Это часть нашей истории, нашей общей истории, и они слишком дороги, чтобы покидать это место.

– Я этого не понимаю, – ответил Малахи. – Это, в лучшем случае, реликвия. – Он посмотрел на каждого из Постулатов, смело встретив их взгляды. – Я подозреваю, что здесь нет никого, кто нуждался бы в напоминании о силе Абетила. Те, кто сомневался в вашем плане, вашем авторитете, уже покинули этот мир, не так ли? Они находятся на территории Землян, уничтожая все, что захотят.

– Разве у людей нет оружия, которое можно использовать против Суда? – спросил Уриэль, нахмурив бровь, будто в замешательстве. Как будто он очень хорошо понимал опасности магии.

– Суд силен, – все, что ответил Малахи.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он не хочет признаваться в наших слабостях совету Консульства, и что доверяет им не больше, чем мы.

– У нас нет власти на территории Землян, – сказала Иа. – Как мы можем повлиять на их поведение там?

Она выглядела так, как будто по большей части верила в то, что говорит. Но было в ее взгляде нечто хитрое, что мне не понравилось. Нечто, говорившее, что они знают о наших неприятностях, и либо им все равно, либо они испытывают облегчение от того, что их проблемы мигрировали куда то еще. Возможно, и то, и другое.

– Территории Землян нас не касаются, – произнесла Иа, – ровно так же, как наши заботы, не должны беспокоить Землян. Мы решили не сражаться, чтобы не иметь конфликта. Мы здесь достигли более высокой формы существования.

– Достигли ли? – спросил Лиам, не удосужившись скрыть свое отвращение.

– Достигли, – ответил Камаэль. – Мы едины. У нас нет преступлений, нет бедности, нет болезней. Наша магия излечила их. Что касается решений, которые влияют на сообщество, мы достигаем соглашения по выбранному курсу действий, прежде чем действовать, и мы разделяем выгоды в соответствии с рангом.

– А как насчет инакомыслия? – спросил Гэвин.

– Тут такого нет.

– Может быть, но не на деле, – произнес Гэвин. – Ведь вы не можете контролировать чьи то мысли.

– Вы неправильно поняли, – сказал Камаэль, а его терпеливая улыбка имела снисходительное выражение. – Здесь нет инакомыслия; оно было уничтожено. Магия – это не просто сила. Это биологическая сила . Она создает нас, определяет нас. С помощью магии можно изменить даже разум и сердце.

– Ты говоришь о генетике? – спросил Гэвин. – О манипулировании тем, кто мы есть с помощью магии?

– Генетика – это… нечто элементарное, – ответил Камаэль. – Она игнорирует роль выбора, влияние сообщества.

– Сила принуждения? – спросил Малахи мрачным тоном.

– Вы видите где то здесь принуждение? – спросил Камаэль, по его голосу стало понятно, что терпение его иссякло. – Наши двери и окна открыты, потому что нет плохой погоды, нет риска кражи. Единение – это наше достижение, великая победа эпохи борьбы и стремлений.