– Для вас, – произнесла гид, указывая на меня и Лиама, затем открыла две массивные резные деревянные двери. Она протянула руку, явно намереваясь зайти внутрь, но мы оглянулись на остальных.

– Где разместят нас? – спросил Гэвин. – Мы все довольно близки. Семья, это правда.

– Конечно, – великодушно произнесла женщина. – Вы все будете расположены в этом комплексе. – Она посмотрела на меня. – Я правильно понимаю, что ваша комната единственная… на пару?

– Правильно, – ответила Рэйчел. – Остальные из нас будут рады отдельным комнатам.

– В таком случае, – произнесла женщина, – когда ужин будет готов, вы услышите перезвон. – Она указала на витрину с изящными колокольчиками. – Вас сопроводят.

Мы вошли в нашу комнату, и она закрыла за нами двери, оставив нас наедине.

Я сняла рюкзак, бросила его на пол и огляделась.

Называть это «комнатой» вряд ли было справедливо. Это был дворец с каменными полами и сводчатыми потолками с золотыми трафаретами.

Комната была длиной не менее десяти метров. Платформа с кроватью под балдахином занимала одну сторону комнаты, вся из розового гранита, естественно. А с другой стороны, в огромном бассейне, встроенном в гранитный пол, парила ароматная вода.

Окна напротив двери выходили на город и были закрыты тонким белым полотном. Каждый раз, когда шторы качались, они демонстрировали городские виды. Ветер был восхитительно прохладен, а воздух пах глициниями.

Я отодвинула занавес и вышла к тяжелой балюстраде по холодному камню под ногами, и посмотрела вниз на сверкающий город.

Лиам двинулся позади меня, тепло его тела и его твердость успокаивали в этой кричащей роскоши.

– Здесь было бы легко жить, – сказала я. – Регулярное электричество. Горячая вода по запросу. Много еды и питья. Прохладный воздух, мягкий климат. И в отличие от людей, они не заключили нас в тюрьму в тот же миг, когда мы здесь появились.

Я бы не стала отрицать, что идея вести такую размеренную жизнь имела некую привлекательность. Если предположить, что я смогу найти способ сбалансировать свою магию, а Лиам найдет способ справиться со своим магически созданным наваждением.

– Справедливости ради, мы пришли сюда не для того, чтобы атаковать и уничтожать их.

– Согласна, – произнесла я. – Но все же…

– Но все же… – согласился он.

– Я знаю, что Новый Орлеан не идеален, – сказала я. – Он старый, полуразрушенный, суровый и иногда плохо пахнет. И в нем очень жарко. Но еще он, как мне кажется, насыщенный. Многослойный. Сложный.

– Это правда, – произнес он, обняв меня за талию и встав рядом со мной. – От Урсулинского монастыря до Сторивилля, от Бурбон Стрит до Острова Дьявола. Новый Орлеан всегда был Новым Орлеаном. И обычно не требует оправданий.

Мы стояли молча, глядя на бесспорно красивую, но чужеродную землю.

– Ручная работа и ремесло, – тихо сказала я.

Лиам посмотрел на меня со смущенной улыбкой в уголке рта.

– Что ты сказала?

– Ручная работа и ремесло. Ненавижу эти слова, то, как они используются. Ненавижу, когда они применяются к современным искусствам, как будто мы единственные – первые, кто пришел к идее создавать вещи. Они игнорируют все, что было до них. Это все… пластиковые слова. Эти фальшивые ярлыки. И это место чувствуется таким же. Как красивая раковина, покрытая всей болью, которая была раньше.

– Как будто прошлого не было, – тихо произнес Лиам. – Только безобидное будущее.

– Да. – Я оторвалась от созерцания видов и снова осмотрела комнату. – Хотя этот бассейн ванная сейчас выглядит довольно безобидно.