– Мы поместили Абетил в Цитадель как напоминание о том, что было раньше, и о том, чего мы достигли. – Камаэль указал на него. – Чтобы напоминать нам, что магия – это дар, который нужно принять как данность. И, безусловно, следует использовать.

– Если у вас был Абетил, – спросил Лиам, – который уже мог это сделать, зачем вам нужна была Ловушка Дьявола?

– Потому что Абетил был недостаточно силен, – мрачно ответил Малахи, глядя на Камаэля, – его эффект слишком медленный и узконаправленный. Поглощение занимает время – часы для любого существа. Вместе с Камнем Инклюзии они могут одновременно поражать сотни.

– И эффект будет почти мгновенным, – сказал Уриэль. – Это была эффективная идея. – Он сцепил руки перед собой. – Разве что, в конечном итоге, в ней не оказалось необходимости. – Его взгляд переместился на Малахи. – А теперь вы хотите снова ее использовать. На людях из Запределья.

– На захватчиках Земли, – сказал Гэвин.

– Без нее, – произнес Малахи, – мало надежды на спасение их земли от угрозы Благих.

– Стоят ли их земли стольких хлопот?

– Стоил ли Элизиуму стольких хлопот? Когда пришло восстание, были ли вы готовы просто оставить его Рассветному Суду?

Взгляд Камаэля застыл.

– Вы намекаете на что то, командующий?

– Не на что тут намекать, – ответил Малахи. – Это дом людей, их место памяти, и они не хотят его терять. Мы можем им помочь.

Камаэль мгновение помолчал, глядя на Малахи.

– Мы, конечно, с пониманием относимся к ситуации и понимаем хаос, который может принести Суд. Но вы же понимаете, что мы не можем отдать Абетил. Это эталон, символ.

– Мы прошли долгий путь, – сказала Рэйчел. – Нам нужна ваша помощь, и это та помощь, которую вы можете оказать.

– Наши руки связаны, – ответил Камаэль.

– Тогда идите с нами, – сказала она. – Вернитесь с нами на Землю и помогите нам победить Суд.

– Мы не можем вмешиваться, – проговорил Камаэль.

– Сейчас, – произнесла Рэйчел. – Вы имеете в виду, что вы не можете вмешиваться сейчас. Потому что решение не помогать в течение последних восьми лет было своего рода вмешательством, не так ли?

Ее тон был холодным, а лед в ее глазах явно не выражал дружелюбности. Но в глазах Малахи было одобрение. Возможно, пропасть между ними может быть преодолена.

– Опять же, мы понимаем ваше разочарование. Просто вы не понимаете наших путей. – Голос Ии был одинаково приятным и снисходительным, словно голос родителя, объясняющего что то непокорному ребенку.

– Вы совершили долгое путешествие, – сказал Камаэль. – Вы останетесь здесь сегодня как почетные гости. Для вас уже должны были подготовить комнаты.

Мы посмотрели на Малахи. В то время как я, конечно, могла воспользоваться возможностью отдыха, он лучше, чем все остальные понимал, правильно это или нет.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал Малахи, кивая, после чего Камаэль встал и ушел, вероятно, чтобы отдать распоряжения.

* * *

Малахи одарил нас предупреждающим взглядом, чтобы мы ничего не говорили, поэтому мы ждали в неловком молчании, оглядываясь по сторонам, время от времени улыбаясь милым Пара, которые глядели в нашу сторону, и в целом чувствовали себя неуютно.

Нас сопроводили по другой лестнице, которая, изящно изгибаясь, вела на третий этаж. Мраморные перила были испещрены рисунками счастливых существ, изгибающимися под нашими пальцами.

– Для вас, – произнесла гид, указывая на меня и Лиама, затем открыла две массивные резные деревянные двери.