Посередине него лежал листок белой бумаги, который был пробит лезвием кинжала, глубоко вонзившимся в красное дерево.

– Что за черт?.. – пробормотал Эдвард, входя в кабинет вместе с Бакари и Эндрю.

– Когда ты это обнаружил? – отрывисто спросил Филипп, лихорадочно оглядывая комнату в поисках еще каких-нибудь следов беспорядка.

– Только что, – ответил Бакари.

– Этого еще не было, когда ты утром наводил здесь порядок?

– Наводил порядок вечером. Когда вы уходить с леди.

– В котором часу ты закончил?

– В три.

– А потом пошел спать? Бакари кивнул.

– Значит, это появилось здесь после трех ночи. – Взявшись за рукоятку, Филипп с силой выдернул кинжал и поднес блестящее лезвие к свету. – Это точно такой же нож, как тот, который мы нашли на складе.

– Да, – согласился Эдвард, – а значит, в нем нет ничего особенного. Такие ножи носят большинство мужчин.

Филипп взял со стола пробитый лист бумаги и прочитал: «Те, кто дорог тебе, уже страдают. То же будет и с тобой». По спине Филиппа пробежала холодная дрожь.

– Что там? – спросил Эндрю. Филипп протянул ему записку:

– Тот же почерк, что и в двух предыдущих.

– Ты узнаешь его?

? Нет.

– Значит, ты не знаком с этим человеком, – сделал вывод Эдвард.

– Возможно, – согласился Филипп. – А может, я с ним знаком, и почерк изменен специально. Сначала Эдвард, потом Эндрю. Кто, черт возьми, будет следующим? – Филипп замер, не успев закончить вопроса. – А почему будет? Может, этот негодяй уже... Надо немедленно проверить, что с отцом, Кэтрин и Мередит!

Со стороны прихожей послышался стук дверного молотка. Быстро переглянувшись, все четверо вышли из комнаты. Филипп оказался у двери первым и распахнул ее. На пороге стояла Кэтрин. Только взглянув на ее побледневшее лицо, Филипп понял, что что-то случилось.

– С тобой все в порядке? – схватил он сестру за плечи, едва та успела войти.

– Да. – Ее нижняя губа дрожала, а глаза тревожно блестели, противореча словам.

– Но что-то все-таки случилось? – спросил Филипп, охваченный страшным предчувствием.

– Да, к сожалению. Отец ничего не сообщал тебе сегодня утром?

– Нет. – Филипп вопросительно взглянул на Бакари, но тот отрицательно потряс головой.

– Наверное, он решил, что ты уже уехал на склад. А я заехала по дороге, надеясь, что еще застану тебя. На папу напали вчера вечером, когда он возвращался из клуба.

Пальцы Филиппа еще сильнее сжались на ее плечах. Усилием воли он пытался подавить подступившую панику и гнев.

– Он сильно пострадал?

– Рука сломана. Доктор вправил кость, но боль не проходит. А еще у него шишка на затылке размером с яйцо. Отец пишет, что, когда он выходил из клуба, кто-то напал на него сзади. Он помнит только, что получил удар по голове, а очнулся уже на диване в клубе, когда его осматривал доктор. Джентльмен, выходивший из клуба, нашел его лежащим на тротуаре. – У Кэтрин задрожал подбородок, и она несколько раз быстро моргнула. – В его состоянии он мог и не выжить после такого.

Филипп взглянул на Эндрю, который с мрачным лицом сжимал кулаки. Бакари и Эдвард тоже стали очень серьезными.

– Это не все, к сожалению, – сказала Кэтрин, и все опять повернулись к ней.