Анджела считала его самым добрым человеком из всех, кого она встречала: когда она объяснила Николе, в какой ситуации оказалась, и рассказала о ссоре с Лоренцо, он безвозмездно предложил ей крышу над головой и отдал одну из комнат в студии, где стояла раскладушка и имелась небольшая кухня. По вечерам, когда они заканчивали работу, он оставался поужинать с ней, чтобы Анджела не чувствовала себя одиноко. С самого начала он относился к ней как к профессиональной модели и платил соответственно, ни разу не позволил себе ничего неподобающего в ее адрес – ни словом, ни взглядом. Благодаря такому отношению Анджела чувствовала себя уверенно и спокойно, когда ей впервые пришлось раздеться перед незнакомым мужчиной.

Работа кипела, и у Анджелы совсем не было времени бродить по городу, изучать улицы, знакомиться с новыми людьми. По правде, каждый раз выходя из дома, она боялась встретить Лоренцо и, чтобы избежать этой встречи, старалась держаться подальше от центра и от той части города, где находилась галерея. Лоренцо не должен был знать, что она здесь, по крайней мере пока. Однажды утром они едва не столкнулись в мастерской: она позировала для Николы, когда вдруг послышался стук в дверь. Никола открыл, и, услышав, как он воскликнул: «Привет, Лоренцо!», она спряталась в ванной. Однако Никола не впустил Лоренцо, сославшись на то, что слишком занят и не может прерывать творческий процесс.

«Не хочу, чтобы ты дышал мне в затылок, – сказал он и вежливо добавил: – Увидишь, когда картины будут готовы».

С того дня Лоренцо больше не приходил без предупреждения.

У Анджелы был четкий план: она хотела, чтобы Лоренцо узнал обо всем на открытии выставки, когда она появится рядом с Николой в роли музы художника, сияющая, окруженная славой и восхищением. Это станет ему хорошим уроком. Анджела хотела, чтобы он понял, что теряет в погоне за несбыточной мечтой. Может быть, тогда Лоренцо снова посмотрит на нее прежними глазами. И вспомнит, как хорошо им было вдвоем.

14

 Хроника одной любви

Декабрь 1959 года

Сальватора помогла Джузеппе надеть пальто и проводила до двери, усыпав наставлениями.

– Поезжай на машине. Много не работай. Не переутомляйся. И если устанешь, немедленно возвращайся домой!

После того как Джузеппе стало плохо на улице, Сальватора беспокоилась о нем еще сильнее. Врач сказал, что у Джузеппе «просто от усталости упало давление», но при этом попросил впредь не переутомляться: сердце Джузеппе и так испытывало слишком большие нагрузки из-за лишнего веса.

– Не переживайте, доктор. Я за ним прослежу! – немедленно заверила его Сальватора, ударив себя в грудь.

Она заставляла мужа соблюдать полный покой и, когда Джузеппе робко пытался сказать, что чувствует себя лучше и хочет поехать на верфь, тут же его останавливала:

– Даже не думай, никуда ты не поедешь, ты еще слишком слаб!

Джузеппе просидел дома несколько дней, а потом не выдержал: ему нужно было во что бы то ни стало проведать лодку.

Еще с улицы он услышал доносившуюся из ангара мелодию.

Когда он вошел, Луиджи сидел рядом с лодкой с тряпкой на плече, а на полу стоял включенный радиоприемник, и из него полный грусти мужской голос пел о том, что будет любить еще сильнее, чем прежде, любить всю жизнь.

– Откуда он здесь? – спросил Джузеппе, указывая на радиоприемник.

Луиджи пожал плечами.

– Принес из дома.