Аньезе выронила метлу на пол и прижала руки ко рту. Он подмигнул ей и спел последнюю строфу, шевеля только губами: «Свою руку, свою руку, ты протянула мне свою руку… Свою руку, свою руку, ты дала мне свою руку».

Аньезе рассмеялась.

– Нравится? – улыбаясь, спросил Джорджо.

– Очень! Но кто это? Я не знаю.

– Я тоже не знал. Это Джино Паоли. Я наткнулся на его пластинку в Генуе. Послушал и сразу же подумал о тебе.

– Аньезе! – Сальватора, все еще в ночной рубашке, ворвалась в комнату дочери. Щеки у нее раскраснелись, а на лице сияла радостная улыбка.

Аньезе обернулась.

– Мам?

– Я все видела! – взволнованно произнесла она.

Аньезе улыбнулась.

Мать захлопала в ладоши и подняла глаза к небу.

– Не только романтичный, но еще и красивый! – протянула она и с торжественным видом вышла из комнаты.

Аньезе быстро оделась и побежала к Джорджо.

– Но ты же писал, что приедешь во вторник! – воскликнула она, обнимая его.

– Я специально так написал. Хотел сделать тебе сюрприз, – ответил он. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

Аньезе посмотрела на него вопросительно:

– Хорошее или плохое?

Джорджо хитро улыбнулся.

– Скажу, когда будем на нашем камне.

Он попытался ее поцеловать, но она отпрянула.

– Нет-нет, только не здесь. Мама подглядывает из-за занавески, я ее вижу!

Джорджо рассмеялся, и Аньезе потянула его за руку.

Они пересекли город, минуя воскресную толчею на площади у мэрии, где витал аромат свежей выпечки из бара «Италия», прошли оживленную улицу ремесленников и наконец оказались на площади Святого Франциска, где одни жарко спорили о политике у газетного киоска, а другие ждали начала службы у церкви.

– Подожди минутку, мне нужно купить свежий номер l'Unità, – сказал Джорджо и протиснулся к киоску сквозь небольшую группу празднично разодетых мужчин.

– Что это еще за «женская полиция»? – возмущался один из них.

– Ты смотри, теперь нас, мужиков, будут бабы защищать! – усмехнулся другой.

– Это ты так говоришь потому, что не знаком с моей женой, – вставил третий, вызвав всеобщий взрыв смеха.

Джорджо расплатился за газету и снова взял Аньезе за руку, но тут дорогу им преградила маленькая Виттория, появившаяся словно из ниоткуда. Девочка так бросилась к Аньезе, что едва не сбила ее с ног.

– Тише! Тише! – рассмеялась та.

Виттория уставилась на Джорджо и наградила его сердитым взглядом.

Аньезе присела перед ней на корточки.

– Почему ты так на него смотришь? Это мой друг, не бойся его, он хороший, – мягко сказала она и улыбнулась.

С сомнением во взгляде девочка отвела глаза от Джорджо и посмотрела на Аньезе.

– Понюхай! – сказала она и протянула ей ладошки.

Аньезе, как обычно, понюхала ее руки. На этот раз запах был другим.

– Ты мылась «Нувель Марианн»? – спросила она.

Девочка кивнула.

– Тебе оно больше нравится, чем прошлое?

– Намного! – воскликнула Виттория, раскинув руки в стороны. – Ты сделала самое душистое мыло на свете!

Аньезе посмотрела на Джорджо, и оба улыбнулись.

– А кто тебе сказал, что его сделала я? – пошутила Аньезе, снова взглянув на девочку.

– Никто. Я сама догадалась… – ответила та, заламывая ручонки.

– Виттория! А ну марш сюда!

Аньезе подняла глаза: у входа в лавку стояла Кончетта и сердито сверлила их взглядом.

– Ладно, пойдем, – сказал Джорджо с нетерпением.