Джорджо снова посмотрел на нее своими большими голубыми глазами.

– Давай сделаем так, – сказал он, нарушив молчание. – Я дам тебе время. Подумай и реши, что для тебя важнее: я или фабрика. А когда поймешь, дай ответ. – Он подмигнул ей с грустной улыбкой.

Аньезе сжала губы. Она хотела ответить, что и он, и фабрика важны для нее одинаково, но решила оставить эту мысль при себе.

* * *

Анджела раздевалась за ширмой в мастерской, пока Никола сосредоточенно готовил краски. После того как она объявила, что будет ему позировать, Анджела вернулась в Аралье всего на несколько дней. «Надо кое-что уладить», – объяснила она.

Первым делом она продала «Ламбретту» механику, который занимался перепродажей подержанных автомобилей и мопедов. Она прекрасно знала, что Лоренцо придет в ярость, когда узнает, но, по правде говоря, это ее не волновало: она была слишком зла, слишком обижена, чтобы испытывать угрызения совести. «Так ему и надо. К черту его вместе с его мопедом», – подумала она, когда механик испачканными маслом руками передал ей конверт с деньгами.

Сумма оказалась меньше той, на которую рассчитывала Анджела, но мужчина объяснил, что надо учитывать износ, проблемы с аккумулятором, из-за которых мопед плохо заводится, и тот факт, что эту модель сняли с производства еще в 1955 году.

Вздохнув, Анджела была вынуждена согласиться. Как бы то ни было, сумма казалась ей внушительной – столько она зарабатывала за три месяца. Этого должно было хватить хотя бы на первое время.

Продав мопед, она направилась в керамическую лавку и уволилась, не обращая внимания на поток оскорблений, которые вылил на нее Оронцо. Он обвинял ее в эгоизме, ведь она бросила его без предупреждения, ни с того ни с сего.

«Где мне теперь искать замену? – возмущался он. – Где мне найти такую опытную продавщицу, как ты? И это после всего, что я для тебя сделал, – обиженно пробормотал он. – Я взял тебя на работу совсем девчонкой, когда у тебя не было вообще ничего, кроме милого личика. И все равно я дал тебе шанс». Анджела глубоко вдохнула, наградила его презрительным взглядом и, пока он продолжал бурчать, молча развернулась и вышла из лавки навсегда.

Потом ей пришлось нагородить целый замок лжи, чтобы оправдать свой отъезд в глазах матери и немного ее успокоить.

– Лоренцо сумел найти для меня работу в Лечче, – сказала она, – и теперь я могу наконец к нему переехать. Но приступать надо уже завтра, поэтому такая срочность. Оронцо давно задолжал мне внеурочные, – соврала она, передавая матери конверт с деньгами. Из этих денег она оставила себе только часть. – Тебе хватит на первое время. Скоро я пришлю тебе еще, – добавила она.

Растерявшись, Марилена взяла конверт и, когда Анджела пошла в свою комнату собирать чемодан, последовала за ней и остановилась на пороге.

– Ты теперь будешь зарабатывать больше? Вы останетесь жить в Лечче? Больше не вернетесь в Аралье? Ты бросаешь меня одну?

Анджела фыркнула и резко закрыла чемодан.

* * *

– Ты готова? – позвал Никола.

Завернувшись в простыню, Анджела вышла из-за ширмы. Никола стоял перед мольбертом в фартуке, его светлые волосы были собраны в низкий хвост.

– Работаем как вчера: ложись на спину и поверни голову ко мне, – сказал он.

Анджела послушно легла и сняла простыню. Она уже знала, что ей предстоит провести так несколько часов.

С тех пор как она начала позировать, она работала без перерыва. Каждый день. Картины должны были быть готовы к середине декабря, и Никола писал как сумасшедший.