– Ты захотел быть моим отцом? Теперь? Спустя двадцать два года? – с горькой усмешкой спросил Лоренцо.

– Я всегда был твоим отцом… – пробормотал Джузеппе.

– Ошибаешься, – ответил Лоренцо, тыча в него пальцем. – Как часто ты меня замечал? Слушал, что я говорю? Сколько раз ты поднимал глаза от своих проклятых кроссвордов? Не напрягайся, я сам отвечу: никогда. Ты всегда витал в своих мыслях, всю мою жизнь. Знаешь, что я помню о тебе? Молчание. Твое бесконечное, удушающее молчание. А теперь, как назло, тебе приспичило поговорить. – Лоренцо на мгновение замолчал и покачал головой. – Правда в том, что нам больше не о чем говорить. Я никогда тебя не прощу. Могу сказать тебе только одно: у меня больше нет отца.

Джузеппе слушал, опустив голову. Каждое слово ранило его в самое сердце, все глубже и глубже.

Он поднялся с кровати и медленно пошел к двери.

– Прости меня за все.

Это были его последние слова, затем он вышел из комнаты.

* * *

Джузеппе вошел в спальню почти в полночь, но Сальватора не спала. Она сидела на кровати и листала журнал.

Увидев мужа, она отложила его в сторону.

– Как все прошло?

Джузеппе тяжело вздохнул и принялся расстегивать рубашку. Затем поднял глаза на жену и с мрачным видом покачал головой.

На лице Сальваторы отразилось разочарование.

– Но почему? Что он тебе сказал?

Джузеппе молча надел пижаму и лег в постель.

– Ничего, – наконец ответил он. – Он ничего не сказал. Давай спать, ладно? Я очень устал.

Жена подавленно кивнула и выключила ночник на тумбочке.

Позже, глубокой ночью, Джузеппе заворочался в постели.

– Что с тобой? – пробормотала Сальватора, лежа к нему спиной.

– Не знаю, – ответил он. – Желудок свело.

– Это, наверное, нервы. Скоро пройдет. Постарайся уснуть.

– У нас есть те шипучие таблетки? – спросил Джузеппе спустя некоторое время. – Кажется, просто так не пройдет.

– Да, на кухне, в шкафчике, где соль, – пробормотала Сальватора и тут же уснула.

* * *

Утром ее разбудил солнечный свет, пробивающийся сквозь ставни. Потянувшись, она повернулась к мужу и обнаружила, что его место пусто. Сальватора встала, надела тапочки и спустилась вниз. Она уже собиралась шагнуть в кухню, как вдруг застыла, словно приросла к полу.

Джузеппе лежал на полу с широко открытыми глазами. Он был мертв.

16

 «Я не потеряю тебя, я не оставлю тебя…»[19]

Март 1960 года

Сальватора, одетая в черное, в шляпе с вуалью, сидела у гроба и смотрела опухшими и потускневшими от слез глазами на восковое лицо мужа.

– Сердце не выдержало, – снова и снова повторяла она, не отрывая от него глаз. Она выглядела измученной: кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как Сальватора ела или нормально спала, – она потеряла счет времени.

Церемония прощания началась еще вчера днем, люди приходили выразить соболезнования. Кто-то принес и поставил на стол в кухне поднос с пирожными из бара «Италия», кто-то приготовил кофе, женщины споласкивали чашки под струей воды, чтобы была чистая посуда.

Аньезе держала мать за руку и всхлипывала, не в силах выкинуть из головы образ отца, лежащего на полу с застывшим глазами. Боль была невыразимой: всего несколько часов назад он рассказывал ей о лодке и был таким счастливым…

«Бедный, бедный папа», – думала она. Ей вспомнились слова Джорджо, когда он говорил, что беды происходят сами по себе и никто не в силах их предотвратить.