|
Тогда он дремал или, глядя на покрытый пятнами потолок, погружался в раздумья. Иногда он просыпался с бешено колотящимся сердцем и не мог вспомнить, кто он и где находится, как будто его разум окутало черным облаком. Потом туман внезапно рассеивался, и, постепенно восстанавливая дыхание, он вспоминал, что он – Лоренцо Риццо и сейчас он в доме Анджелы, женщины, которую любит. «Лоренцо Риццо… Лоренцо Риццо…» – тихо повторял он, боясь, что имя снова от него ускользнет. Единственное, чего он не забывал и что уже превратилось в настоящую одержимость, – это деньги. Ему необходимо найти много денег, очень много, чтобы вернуть фабрику. Но он все еще не имел ни малейшего представления о том, где их искать и у кого просить…
– А вот и я! – воскликнула Анджела, выходя из лавки. Лоренцо натянуто улыбнулся, оторвался от стены и поцеловал ее. Внутри лавки Оронцо, коренастый смуглый хозяин с черными вьющимися волосами, возился с пачкой купюр, и Лоренцо показалось, что денег слишком уж много для дневной выручки: интересно, откуда они у него… Мужчина засунул пачку в желтый конверт и спрятал его в карман пиджака. Потом бросил взгляд за дверь и встретился глазами с Лоренцо. – Так что мы идем смотреть? – спросила Анджела, закидывая руку Лоренцо себе на плечо. – Напомни название. Он оторвал взгляд от Оронцо. – «Женщина». – Ах да, фильм с Брижит Бардо? – Угу. – На которую я вроде как похожа? – добавила она с милой гримасой. – Да, – рассеянно пробормотал Лоренцо. Он все еще не мог перестать думать о деньгах в руках Оронцо. – И только? Раньше ты сказал бы: «Да, но для меня ты намного красивее», – надулась Анджела и выскользнула из-под его руки. От этого Лоренцо, казалось, пришел в себя. Он подошел к ней и покаянно обнял за плечи. – Конечно же, ты для меня гораздо красивее. 6 День рождения без свечей
24 апреля 1959 года В день, когда ей исполнилось девятнадцать, Аньезе проснулась вся в поту. «Вот это жара», – пробормотала она, сбрасывая одеяло и садясь на кровати. Она стянула с себя шерстяной свитер Джорджо, который надевала каждую ночь вместо пижамы, и подошла открыть окно, чтобы в комнату ворвался аромат цветущих деревьев. Спускаясь босиком по лестнице – сначала правая нога, потом левая, – она почувствовала запах айвового пирога. – А вот и наша именинница! – воскликнула Сальватора с широкой улыбкой. Она вытерла руки о фартук и бросилась обнимать дочь, но та так и осталась стоять на пороге кухни, с опущенными вниз руками. Джузеппе встал из-за стола с карандашом в руках, подошел и неуклюже расцеловал дочь в обе щеки. – С днем рождения! – Видишь? Я испекла твой любимый пирог… – сказала Сальватора, доставая из выдвижного ящика нож. – Два кусочка, как обычно? Все еще сонная, Аньезе кивнула и села за стол, поджав колени к груди. – Спасибо, – заспанным тоном пробормотала она. Только сейчас она заметила, что на столе впервые на ее памяти не было журнала кроссвордов, а вместо него лежал лист с карандашным наброском. – А это что? – спросила она у отца. Лицо Джузеппе озарилось, и он тут же протянул ей рисунок. – Это эскиз новой лодки. Мой проект, – гордо уточнил он и улыбнулся жене, которая тем временем накладывала пирог. – Так мало? – разочарованно протянул он. – Ты же помнишь, что сказал доктор. Тебе нужно худеть, – ответила та. Аньезе внимательно рассматривала рисунок – переплетение линий и изгибов, в которых угадывалась форма лодки. – Он еще не закончен, кое-чего не хватает, – уточнил Джузеппе. |
