Я встала позади него. Опустила ему руки на плечи, потом присела на корточки.

– Сколько это будет со мной, Куп? У тебя на все есть умный ответ. Можешь сказать, сколько нужно времени?

– Больше, чем ты можешь представить, – ответила я и стала рассказывать. Я помнила ощущение опустошающей несправедливости. Ко мне являлись тогда самые темные мысли, но приходилось терпеть. Вопреки отчаянью.

– И потом все прошло? – не верилось ему. – Ты хочешь сказать, что со временем боль утихнет?

– Она будет с тобой, Майк. Каждое утро тебя что-нибудь да уколет, когда ты будешь просыпаться. И твоя первая мысль всегда будет только о Вэл, – сказала я, отстраняясь. – Но потом, месяцев через восемь или даже через год, ты проснешься и поймаешь себя на мысли, что забыл что-то сделать прошлой ночью, что кому-то надо позвонить по делу, вспомнишь о матери, которой обещал разобраться с какой-то проблемой. Это будут обычные мысли.

– Ты будешь ненавидеть себя, когда поймешь, что думал не о Вэл. Ты обидишься на мир сильнее, чем сейчас. И разозлишься на себя, потому что позволил этому случиться. Но потом это случится снова. А потом еще. И будет повторяться все чаще. И каждый раз ты будешь презирать себя за предательство, за то, что поддался пустым мыслям. Это будет происходить до тех пор – в это тебе сейчас не верится, – пока воспоминания не станут ровными. Они будут приносить как боль, так и радость.

Майк встал с земли и отряхнул джинсы.

– Мне это кажется невозможным, – проговорил он. – Не верится, что это можно забыть.

– Никто не может забыть. Никто не хочет.

– Ведь ты приходишь сюда для того, чтобы побыть с ним рядом. Разве не так? Когда ты здесь, ты чувствуешь себя ближе к Адаму.

Я промолчала.

– Небеса, океан и песок, насколько видит глаз. И ни души вокруг, – вздохнул он. – Лучшее напоминание о том, что все для нас закончится.

Он залез в карман, достал черный бархатный мешочек и протянул мне.

– Можешь открыть его. Не стесняйся.

Я развязала шнурок, и на ладонь упало кольцо с бриллиантом – тонкое золотое кольцо с крохотным бриллиантом в классической круглой оправе.

– Очень красиво, – сказала я, держа его в руке. Камень сверкал, отражая свет воды. – А Вэл…

– Это был сюрприз для нее, – произнес Майк. – На День святого Валентина. Я спрятал его на полке в ее спальном шкафу. Она туда не могла добраться.

Неудивительно, почему он был на мели последние два месяца.

Он взял у меня кольцо и побежал с дюны к воде. Я окликнула его, хотя точно знала, что остановить его невозможно. Майк остановился у ледяного прибоя, размахнулся и бросил кольцо в пучину.

Волны скрыли его.

Зимой здесь меняется не только природа – на севере острова закрываются все универмаги, рестораны и гостиницы. Никаких жареных моллюсков, никаких рулетов, прибрежных обедов, оладий или китового мяса. В морозильнике всегда была кое-какая еда из морских моллюсков, и я приготовила ее на троих. Майк к ним едва притронулся.

Стараясь его развлечь, мы вспоминали о проведенных здесь выходных и вечерах. Майк встал из-за стола, подошел к бару и открыл отделение со спиртным. Потом закрыл и обернулся.

– Я не стану пить. Так будет легче пройти через это. Хотите прогуляться?

Они с Мерсером вышли через заднюю дверь в темноту. Взяв книгу, я ушла в гостиную, подбросила дров в камин и налила себе выпить.