Было уже почти десять часов, когда они вернулись. Майк погрелся у камина, потом сказал, что хочет отдохнуть. Они обнялись, и Майк, держась за перила, поднялся наверх по лестнице.

– Измотался, – сказал Мерсер. – Теперь, думаю, будет спать.

Налив стаканчик водки, он присоединился ко мне.

– Он с тобой разговаривал?

– Да. Он готовился к худшему год назад, когда лечение не давало хороших результатов. Думаю, теперь, мосле выздоровления, это ударило с двойной силой.

– Когда вы собираетесь назад? – спросила я.

– Утром. Сядем на паром и, если повезет, будем в юроде к шести.

– Ты дозвонился до лейтенанта Петерсона?

– Да, мне удалось. В выходные надо будет опять нам с тобой наверстывать – Майк теперь на неделю не работник.

– Я тут составила список, – я стала загибать пальцы. – Уверена, Петерсон тоже этим занимается. Теперь, когда мы знаем, что такое сообщество «Ворон», надо потолковать с профессором Торми. А я вновь займусь Джино Гвиди. Неважно, смогла ли Эллен Ганшер пересмотреть сделку с его адвокатом.

– Вы даже не додумались поговорить с ним о По, а оказывается, что Гвиди – один из главных благотворителей загородного домика.

– Ну, тогда мы этого не знали. Кроме того, не забудь о приятеле Эмили – Тедди тоже должен ответить на кое-какие вопросы.

– Неподходящий момент поднимать этот вопрос, – сказал Мерсер и продолжил: – Вы с Майком ходили к тому полицейскому-пенсионеру?

– К Аарону Китреджу? Ходили…

– Майк просил лейтенанта поднять его личное дело, и лейтенант сообщил мне сегодня новости по этому вопросу. Когда вернемся, основной целью станет Китредж.

– Но почему?

– Он ушел из отдела без пенсии, и ему пришлось потом подавать в суд, чтобы восстановить ее.

– Он рассказывал нам об этом. Ты не знаешь предысторию?

– Отдел резиновых дубинок, – сказал Мерсер. – Его перевели в Центральный парк.

У полицейских, применивших оружие, на время расследования инцидента его изымали. Тех, кого не обвиняли, но и не оправдывали окончательно, переводили на другую работу, где они не могли навредить людям. Центральный парк был именно таким местом – минимально населенное место. Почти никого, за исключением белок и голубей.

– Кого он застрелил? – спросила я.

– Вспомни о той истории, которую рассказали Зельдин и Фелпс.

– И что из этого? – Я оживилась и захлопнула книгу. – Один полицейский решил поговорить с Зельдином и навострил лыжи в Ботанические сады. Правда, при этом он застрелил в спину какого-то парня. Вообще какого черта ему понадобился Зельдин? Это случилось лет десять после того, как Китредж встретился с Эмили Апшоу – какая здесь связь? Еще один любитель Эдгара По – ведь он шел именно за этим?

– Я об этом думал весь день. Ты со мной? Тогда с утра, в воскресенье, первым делом съездим к Китреджу.

Мерсер пожелал мне спокойной ночи и тоже поднялся в свою комнату. Перед сном я включила телевизор, собираясь посмотреть последние новости. Гибель Вэл совершенно отвлекла меня от собственных забот. Голова не болела, а гудела.

В семь утра я проснулась от запаха кофе и попросила Мерсера сделать запрос по факсу в отдел общественного транспорта – будет чем заняться по дороге.

Мы наконец получили сведения по проездному билету, какое-то время еще проболтались дома, потом Выехали в Виньярд и встали на резервный паром. А в час пятьдесят мы вновь оказались на шоссе по пути в Нью-Йорк.

Вытянувшись на заднем сиденье – собственная куртка служила мне подушкой, – я открыла присланные по факсу бумаги и стала их изучать.