Инспектор этого загадочного отделения Скотленд‑Ярда, ознакомившись с этими показаниями, направился к инспектору Мак‑Нортону.

— Из Кракова мы получили занятное сообщение. Я думаю, что оно окажется интересным для нашего друга Белла.

— Что именно сообщают вам? — осведомился Мак‑Нортон.

— Произошло убийство, — начал свое повествование офицер международного отделения, — и, прежде чем убитый скончался, он нацарапал завещание, в котором велел своему сыну (тот работал на международном рынке зерна) не продавать своих запасов дешевле, чем по тысяче злотых за меру. На наши деньги это составит тридцать фунтов стерлингов за меру.

— Тридцать фунтов? — изумился Мак‑Нортон. — Но это же неслыханно! Парень, должно быть, был в горячке.

— Нисколько, — ответил офицер. — Он был в Кракове весьма известным коммерсантом и во время войны делал крупные поставки провианта и фуража для правительства. Шеф Краковской полиции осведомился у него, в здравом ли он уме, и тот пояснил, что в Галиции, Венгрии и ряде других стран группа бандитов скупает все наличные запасы зерна и что он работал на эти банки. Перед смертью он пробормотал несколько невнятных слов, в которых упоминалось о каком‑то необычайном открытии — «зелёной пыли». Мак‑Нортон многозначительно свистнул. — И это все? — спросил он. — Все, — ответил офицер. — Я вспомнил, что Белл неоднократно упоминал об этой «зелёной пыли», и решил довести это до его сведения. А где Белл? — Он вчера выехал из Лондона, — ответил Мак‑Нортон.

— Вам известно, где он?

— Нет. Но, быть может, Китсон осведомлен о его местопребывании?

Китсона Мак‑Нортон застал в холле отеля. Адвокат бросился к нему навстречу.

— Вы имеете какие‑нибудь известия от Белла?

— Утром он был вместе с пастором Манном в Кингстоуне, а затем куда‑то исчез. Я говорил с тамошним полицейским инспектором, но ему ничего о нем не известно. Он знал только о том, что Белл разговаривал с пьянчужкой.

Мак‑Нортон сокрушенно покачал головой.

— Я хочу потолковать с вами об этой истории с «зелёной пылью». До сего времени Белл занимался ею на свой собственный страх и риск, пора и нам приняться за дело.

— Вы считаете, что все настолько серьезно?

— Я полагаю, что это дело международной важности, — ответил Мак‑Нортон. — Единственное, что нам пока известно, сводится к тому, что существует адский замысел разрушить снабжение всего мира хлебом и что во главе этого дела стоит Гардинг. Белл более чем кто‑либо осведомлен о происходящем, но он ограничивается смутными намеками. Я занялся выяснением прошлого Гардинга и установил, что до недавнего времени он был вполне порядочным человеком и единственное, в чем его можно было обвинить, так это в общении с подозрительными личностями. Из его ближайших сотрудников с темным прошлым пока что известны следующие лица: Мильсон — врач, в девятисотых годах осужденный за убийство, Бриджерс — американский химик, сидевший в тюрьме за контрабандную торговлю наркотиками, и, наконец, также успевший побывать в тюрьме Грегори. Мой перечень был бы неполным, если бы я не упомянул о некой девице Гильде Гордон, о которой нам вообще ничего не известно.

— А что еще известно о Гардинге?

— Ничего, кроме того что он имеет отношение к делу об убийстве Миллинборна.