Из того, что она услышала ей стало ясно, что для Бриджерса она была в этом доме не пленницей, а добровольной помощницей Гардинга в его начинаниях. По‑видимому, Бриджерс плохо понимал то, что происходило а этом доме.

— Я расскажу вам обо всем, после того как вы меня доставите обратно в мою квартиру, — сказала она. — Здесь я не располагаю нужными мне доказательствами.

— Вы ведь знаете, что мне нельзя отсюда отлучаться, — рассмеялся Бриджерс. — Вы ведь все знаете. Я неоднократно часами наблюдал за тем, как вы здесь работали по ночам. Вы писали, писали и писали. Без конца.

Олива поняла заблуждение Бриджерса. Гильда Гордон была примерно её роста и с фигурой, похожей на её. Бриджерс, видевший её издалека, решил, что ночной посетительницей этой комнаты была Олива.

— Чего ради вы хотели убежать? — неожиданно спросил он, но девушка сумела отвлечь его внимание от этой темы.

— Так что же вы хотите, чтобы я вам рассказала? — заговорила она. — Вам известно не меньше, чем мне.

— Мне известно далеко не все, — сказал он. — Я знаю только, что он собирается жениться на этой девушке. Когда свадьба?

— На какой девушке? — переспросила Олива.

— На Крессуелл, или Предо, или как там она зовется, — ответил Бриджерс. — Она служила в магазине, а на самом деле она…

Овладев собой, Олива спокойно спросила:

— А почему он решил жениться именно на ней? — Вы что, считаете меня дураком? — ухмыльнулся он. — Всем известно, что она с миллионным приданным.

— Миллион приданого? — в голосе девушки зазвучало неподдельное изумление.

— Ну конечно, — ответил он. — Она — наследница состояния старого Миллинборна.

Внизу послышались шаги, и Бриджерс поспешно выбежал из комнаты, оставив дверь незапертой.

Она подождала несколько мгновений и выскользнула на лестницу. Очутившись на площадке перед второй дверью, она чуть не вскрикнула от радости — Бриджерс впопыхах не закрыл выдвижные двери. Она стремительно сбежала по лестнице и очутилась в большой столовой, которая была пуста. Олива бросилась к входной двери, быстро открыла её и попала прямо в объятия Гардинга.

16

Когда в Лондоне случается какое‑нибудь особенно крупное преступление и когда внимание всего населения приковано к преступникам, а их имена на устах у каждого мужчины, каждой женщины, каждого едва научившегося говорить ребенка, то и тогда вы сможете найти в Скотленд‑Ярде отделение, в котором ничего не будет известно о случившемся. Офицеры этого отделения не будут интересоваться происшедшим преступлением, а если кто‑нибудь из них и будет осведомлен о фамилии жертвы или преступника, то это будет чистой случайностью. Это отделение Скотленд‑Ярда, до такой степени индифферентное к тому, что совершается преступным миром в пределах Соединенного королевства, занято другим делом: оно занято преступлениями, совершающимися за пределами Англии. Центр этой организации помещается на берегу Темзы, но ответвления её вы найдете и в Париже, и в управлении шефа полиции в Пекине. Это отделение очень слабо знает о том, что таит в себе преступный мир Лондона, но зато оно досконально осведомлено о действиях чикагских бандитов или о новых выступлениях какой‑нибудь тайной организации в Китае. И отделение это именуется отделением П.‑в.

Как‑то на улицах Кракова пожилой еврей поспорил с менее пожилым поляком. Спор шел об единственном объекте, достойном того, чтобы из‑за него спорили. По крайней мере, таково было суждение об этом населения этой местности.