|
Как все, и мы хотим иметь свое место в лучах солнца Франции, свою законную часть свободы - ничего более, но и не менее. Ты находишь, что я пользуюсь адскими средствами? Что ж такого, раз они соответствуют развитию нашего населения! - Что я слышу? - прервал его Клодиус. - Что это за крики? - Это какой-нибудь ребенок в припадке... - О, мне кажется, этот дом проклят! - растерянно вскричал Клодиус. - Авраам, хотя ночь темна, но прикажи оседлать мою лошадь и кобылу моего слуги. Я не могу оставаться тут ни минуты. Я не в состоянии... Я боюсь... Дю Серр взял его за руку. - Авраам, что это значит? - спросил, бледнея, Клодиус. - Я хочу сказать, что через несколько дней мы все будем под ружьем. Нам не избежать пуль и мечей королевских отрядов, а у нас нет ни одного врача для наших братьев. Ты согласишься, следовательно не покидать нас до конца восстания. - Вы осмелитесь задержать меня против моего желания? - Это необходимо, говорю тебе! С завтрашнего утра мы станем вместе объезжать Севены, чтобы убедиться, в каких неприступных местах можно будет устроить убежище для наших раненых, как это было во время войны великого герцога Рогана. - Авраам, именем нашей дружбы, я требую, чтобы вы меня освободили! - Твои попечения нам крайне важны. Поэтому и не думай сопротивляться, - решительно сказал дю Серр. ГЛАС БОЖИЙ Пошло несколько дней с тех пор, как дю Серр посвятил доктора Клодиуса в ужасные тайны замка Мас-Аррибаса. Темнело. В удушливом воздухе чувствовалось приближение грозы. Часов около семи Ефраим приближался к своему уединенному шалашу, расположенному, как нам известно, посреди лесов Эгоальской горы. Когда лесничий очутился в нескольких шагах от своего жилища, его две собаки зарычали и вскоре бешено залаяли. Лесничий зарядил ружье, но в ту же минуту перед ним очутился Жан Кавалье. Его одежда, запыленная и вся в лохмотьях, небритая борода, небрежно спутанные волосы - все указывало, что он совершил длинный путь, и, скорее, как беглец, чем как путешественник. - Господь да будет с тобой, брат Ефраим! - воскликнул Кавалье. - Господь да будет с тобой, брат Жан! - сказал лесничий, надев ружье на плечо. - А что твой отец? - Он заключен в Зеленогорском Мосту. Я возвращаюсь из аббатства. - Многих из наших братьев заключили туда вместе с ним? - спросил Ефраим. - До трехсот насчитывают в цепях и в плену, - со вздохом проговорил Кавалье. Оба севенца зашли в шалаш Ефраима. Лепидот заржал при виде хозяина. Лесничий, поласкав свою лошадь, сделал знак Кавалье присесть на деревянный обрубок, который он ему указал, и продолжал: - Где ты находился, брат Жан, вот уже почти месяц с того времени, как первосвященник Ваала увез твоего отца? - спросил Ефраим. - Когда я покинул тебя на высотах извилистой Кальвиерской дороги, я продолжал следовать издали за охраной, вплоть до Зеленогорского Моста. |
