– Так…

– И увидел девочку. Она была точной копией моей жены.

– Матерь Божья, ты же не пялился на ребёнка при всех? Не преследовал её?

– Нет, конечно…

– Ну и отлично! А всё почему?

– Почему?

– Потому что ты так же не можешь смириться с потерей, как и я, и теперь ты видишь жену повсюду, даже в лицах чужих детей. Я даже притворяться не буду, что это не странно. Это очень странно, Михаэль, очень! Но я промолчу, я этого не скажу, чтобы тебя не обидеть!

– Ты уже изрядно напился.

– Но не до того, чтобы видеть странных детей. Так ты больше не видел её, в смысле, ребёнка?

– Я приходил ещё раз к школе…

– Ты продолжал следить за ней? – хлопнул ладонью по столу Ник. – Перестань следить за детьми! – кричал он на него, уже не стесняясь.

– Я не следил! Она была точной копией моей жены, понимаешь?

– Даже слушать не стану! Нет-нет-нет! – закрыл он уши руками. – Лучше уж слышать голос жены, чем высматривать каких-то детей у школы.

– Я просто сказал, что мне показалось, – покосился на него Михаэль, уже пожалев, что открылся.

– Ты прав, пр-а-в, Михаэль, – протянул Николас, вспомнив, что этот парень всё же был его другом, а если друг сходит с ума… Что ж, значит, у тебя теперь есть сумасшедший друг.

– В мире много похожих людей, – сказал он наконец.

– Угу, – отвел глаза Линч.

– Угу, – поддакнул Николас другу и отпил противное пиво. – Кстати, ты же знаешь, что наши дети снова того…

– Чего того? – напрягся Михаэль.

– Опять укатили. Уехали под самое утро.

– Куда?!

* * *

– Итак, – Эбигейл смотрела в карту, – мы почти на месте. Южная долина, вот здесь. Видишь?

Они были в пути четверо суток, они спали на обочинах дорог, в лес было заходить опасно, а от придорожных мотелей остались лишь пустые стены с покосившимися вывесками на них. У Дэнни чесалось лицо, и никакой спрей от комаров ему не помогал – он смотрел на Эбигейл и не понимал, какого чёрта они её не кусали.

– Ты ешь слишком много сладкого, – сказала она, предугадав вопрос.

– Это место ещё хуже, чем то. – Он огляделся по сторонам. Здесь было жарко, немыслимо жарко, просто чёртова пустыня посреди выжженной солнцем травы.

После той катастрофы всё изменилось, и климат будто повернулся вспять. Город и правда напоминал пустыню, ничего в округе, только песок и пустота.

– Мы тут израсходуем все наши запасы воды, – ворчал он, крутя руль.

– Как ты думаешь, они пролетали здесь? – Эбигейл оглядывала местность.

– Пролетали – не пролетали. Они же сказали, что жизни нигде нет, а эти их облёты, – Даниэль изобразил кавычки, – не более чем фикция. Так, для отвода глаз, чтобы утешить тех, кто ещё ищет и ждёт.

– Мне очень жаль твоего отца, Дэнни, – она взяла его за руку.

Ему сейчас тоже было жаль своего отца, но каждый раз, когда Эбигейл вот так прикасалась к нему, единственное, о чём он жалел, так это об отсутствии смелости, чтобы сказать ей всё. Что эти экспедиции ему не сдались, что каждый раз он едет с ней не ради чьей-то там жизни, а ради того, чтобы быть вместе, рядом, что не было ещё в его жизни времени лучше, чем проведённого с ней: в палатке, под ветром и ливнем, в пикапе в песчаную бурю, закрывая её своей курткой от песка и дождя…

– Тормози, – приказала она.

Они остановили пикап ближе к центру, ближе к центру того, что когда-то считалось населённой местностью, городом, пересечением улиц и дорог. Если там, где они были пять дней назад, всё было на месте, все улицы и дома и даже светофоры торчали из серной пыли, то здесь же не было ничего, всё будто смело подчистую.