— Да уж, ты всегда любил глубоко вникать в самые пикантные детали, — поддакнул идущий за ним Ульрих.

 — Как лорд Желания, я обязан быть посвящен во все тонкости.

 — Несомненно!

 — Только круглый дурак не станет интересоваться источником своего будущего дохода, — продолжал Гарет.

 — Никто никогда не называл тебя дураком, — заверил Ульрих. — Бастардом, Дьяволом, Исчадьем ада, Держателем Окна в Преисподнюю — кем угодно, но только не дураком.

 Несколько человек обернулись на идущих по двору мужчин. Гарет недовольно нахмурился, когда увидел, что любопытные зрители почему-то поспешно отворачиваются, встретив его взгляд. У него даже возникло серьезное подозрение, что они нагло прячут ухмылки.

 Это впечатление только усилилось, когда Гарет обнаружил, что и Джон-Кузнец смотрит на него разинув рот.

 — Что-то не так, кузнец? — с угрожающей вежливостью спросил лорд Желания. Ему показалось, что этот Джон еле сдерживает смех.

 — Нет; милорд. — Кузнец поспешно закрыл рот и вытер его грязным рукавом. — Просто солнце нынче что-то особенно яркое. Так и слепит глаза, ваша милость.

 — Думаю, оно не ярче огней твоей кузницы.

 — И ведь верно, милорд! Еще как верно!.. То есть вы говорите, ваша милость, что, значит, мы, кузнецы, привычны к яркому свету? — Он совсем запутался и беспомощно посмотрел на Ульриха.

 Тот ухмыльнулся, но промолчал. Один из стоявших поблизости рыцарей поспешно отвернулся и подозрительно быстро бросился к дверям конюшни.

 Гарет пожал плечами и решил не обращать на это внимания. Из личного опыта он знал, что нет никакого смысла вникать в причины чужого веселья.

 — Приступим к делу, кузнец, — сказал он. — А дел о в том, что я не привез с собой ни одного оружейника. Можно, конечно, нанять человека в Сиаберне, но мне говорили, что ты превосходно орудуешь молотом по наковальне.

 Джон так и зарделся от таких слов хозяина.

 — Да, милорд…

 — Как думаешь, справишься с починкой нашего вооружения и с подковкой лошадей?

 Джон огляделся по сторонам и гордо расправил плечи:

 — А как же, ваша милость. Думаю, отлично справлюсь. Я ведь давно уже выполняю самые сложные заказы нашей госпожи, да пошлет ей Бог доброго здоровья! Я даже ковал ключи с замками, милорд.

 — Вот и отлично. — Гарет похлопал его по плечу и повел к конюшням. — Я покажу, что надо сделать. А когда закончим, мне хотелось бы показать тебе одну хитрую штуковину.

 — Что за штуковина, ваша милость?

 — Арабский пресс для отжима масла из свежих растений. Он сломан, но я хочу исправить поломку. С твоей помощью, конечно.

 …Прошло двадцать минут, а приглушенные смешки и поспешно проглоченные улыбки не исчезали. В конце концов, Гарет оставил кузнеца за работой и подошел к Ульриху, скучающему возле одного из стойл.

 — Как ты думаешь, существует ли какое-нибудь разумное объяснение странному смеху, охватившему сегодня весь замок?

 Веселые искорки заплясали в глазах старого друга.

 — Существовать-то оно существует… Я только не знаю, придется ли оно тебе по душе.

 — Ясное дело, — буркнул Гарет. — И все же мне очень любопытно. Говори, какого черта все вокруг меня так и давятся от хохота?

 Ульрих деликатно откашлялся:

 — По-видимому, всему виной розовые лепестки в твоих волосах и на спине камзола.