— Вам не нравится мысль, что я могу лежать в постели другой женщины?

 — Нет, милорд, совсем не нравится, — взволнованно сказала Клара. — У меня тоже есть гордость, сэр.

 — Гордость… Так вот что вас беспокоит! Вы боитесь, что мои любовные похождения затронут вашу честь?

 Клара сердито нахмурилась. Она ни за что не признается ему в своей любви! Она ведь понимает, что Дьявол тут же использует против нее это признание… Зачем еще больше увеличивать собственную уязвимость?

 — Что же еще они могут затронуть, милорд? — невинно переспросила она. — В этом отношении я немногим отличаюсь от вас. Вы ведь тоже не хотите поступиться своей гордостью, когда говорите, что не потерпите измены.

 — Да. — Он слегка прищурился. — Мужская гордость дорого стоит, мадам.

 — Не дороже, чем женская.

 — В таком случае, пусть ваш трубадур продолжает распевать о розах под дождем и прочей чепухе. — Гарет наклонился и легонько поцеловал жену в губы.

 — Гарет…

 — Пойдем. Солнце уже высоко, а у меня впереди еще много дел. — Он взял ее под руку и повел по тропинке к селению.

 Через десять минут они подошли к монастырской стене, вокруг которой раскинулась деревня. Мимо них прогрохотала телега, доверху груженная соломой. Возница обернулся и почтительно поклонился господам. То же самое сделал и пастух, гнавший отару прямо по улице. Все оборачивались посмотреть на лорда и леди Желания, идущих рука об руку к монастырю.

 Клара прекрасно понимала, что большинство этих взглядов обращены на Гарета. К ней жители острова давно уже привыкли, а Гарет все еще был для них человеком новым, странным и незнакомым. Простодушные селяне, однако, понимали, что судьба их отныне находится в его руках.

 — Я только передам крем Беатрисе, — обернулась она к Гарету, когда они приблизились к келье отшельницы. — Одну минутку.

 Он остановился и взглянул на окно кельи:

 — Занавески задернуты. Наверное, она еще спит.

 — Что ты! — хихикнула Клара. — Беатриса всегда встает с петухами. И тут же открывает занавески, чтобы, не дай Бог, не пропустить какую-нибудь сплетню.

 Клара подошла к окошку. Оно оказалось открытым, как будто отшельница только что высовывалась на улицу.

 — Беатриса?

 Ответа не последовало.

 — Беатриса? — Клара помедлила, а потом просунула руку в узкое окошко и отдернула занавtcку. — Вы заболели? Вам помочь?

 Ответа не было. Клара изо всех сил вгляделась внутрь. Сначала она ничего не увидела — занавеска на втором окне тоже была задернута, в комнате стоял полумрак. Но вот, наконец, глаза Клары привыкли к темноте, и она заметила Беатрису, лежащую на полу кельи.

 — Беатриса… — Она вцепилась в каменный карниз, пытаясь лучше рассмотреть тело отшельницы. Гарет нахмурился и шагнул ближе к окошку:

 — Что-то случилось?

 — Я не знаю, — растерянно подняла глаза Клара. — Она лежит на полу. И не шевелится. Гарет, наверное, она сильно ударилась!

 Гарет оглядел темную келью:

 — Дверь заперта. Я вижу ключ в дверях.

 — Но как же нам попасть в келью?!

 — Пошли кого-нибудь за кузнецом. И побыстрее, Клара.

 Но ее не нужно было торопить.

 Несколько минут спустя Джон-Кузнец просунул железный крюк между каменной стеной и замком кельи.