— Оу… хм… признаться то, что вы говорите для меня в новинку. А…

— С монетой самый беспроигрышный способ. — перебил его граф. — Редкий человек может устоять от того, чтобы ее взять с собой. А лич возрождается обычно под утро. Что, как вы понимаете, влечет за собой гибель его обидчика.

— Почему вы Кощея Бессмертного называете личем?

— Потому что это он и есть. Один из них.

— А кто такие личи? Я про них даже не слышал.

— Это чародеи, которые смогли обмануть смерть. Тело лича иссыхает, разум же сохраняется, а дарования умножаются. В том числе обретаются некротические, если их до того не имелось. Очень редкий и чрезвычайно опасный вид неупокоенного мертвеца. Убить его можно только одним способом: сначала уничтожить филактерию, а потом уже и его. Но ты еще пойди ее найди. Вариант с иголкой, кстати, вполне рабочий. Кто будет обращать внимание на моток ниток и иголку в суме неупокоенного? Чинить одежду-то как-то надо.

Вельтман побледнел и нервно икнул.

— Что с вами?

— А стряпчий… он каким неупокоенными мертвецом должен был стать?

— Судя по тому, что вы это спрашиваете — очень болтливым. — оскалился Лев Николаевич. — А так… он явно терял рассудок, значит, почти наверняка стал бы каким-нибудь низшим зомби, что вынужден постоянно вкушать мясо, чтобы компенсировать разложение собственного тела.

— Ужас какой! — вполне искренне прошептал Александр Фомич. — Но откуда вы это все знаете?

— Только что придумал, — мягко и вежливо улыбнулся Лев Николаевич. — Я в курсе тех слухов, которые ходят вокруг меня, вот и решил вас немного разыграть.

— Признаться, вам это удалось, — произнес писатель, промокнув платком обильно выступивший пот на лице и шее. — Все выдумали? И про лича с зомби?

— Это я где-то читал, но хоть убейте — не вспомню где. Так что можете считать байкой… сказкой о сказке.

— А много ли бывает видов неупокоенных мертвецов?

— О… в избытке. Просто их стараются как можно скорее упокоить, и, в сущности, их едва ли возможно встретить. Те же вампиры, чего стоят. Опасные твари… как болтают. Впрочем, это пустое. Зачем нам о страшилках говорить? Я нечасто встречаю писателя-фантаста и с удовольствием бы с вами пофантазировал…

Лев Николаевич в прошлой жизни читал немало фантастики самого разного толка. По юности-то нет, а вот позже, когда перешел на штабную работу и стал часто сталкиваться с учеными и неизведанным — все больше и больше. Тем более что разъездов имелось в достатке, отчего и свободного времени. Вот и читал.

Все подряд.

В том числе и фэнтези всех сортов. Учитывая навык скорочтения — это получалось просто на зависть быстро. Том за томом проглатывались словно горячие пирожки. И в среднем за одну командировку он умудрялся прочесть около полутора-двух десятков томов.

И эта страсть его непосредственным руководством очень поощрялась. Дескать, развивает гибкость и живость мышления, что в его работе являлось критически важным. Особенно после довольно суровой юности. Поэтому он мог буквально без умолку часами напролет болтать на всякие подобные темы.

Вельтман осторожничал.

Его явно напугала шутка Толстого, и он на него странно поглядывал. Лев Николаевич же легко это понял и стал выводить собеседника в конструктивное русло.

— У меня давно в голове крутится одна задумка, но я не писатель и, увы, не в состоянии написать. — начал граф.

И по скисшему лицу собеседнику четко отследил реакцию.