— Ты вот сейчас это серьезно? — обалдел старший брат.

— Более чем. Не знаешь, как эта сопля на нас вышел?

— Понятия не имею. Кто-то сдал? — сказал Петр Леонтьевич и замер, обдумывая.

Еще их отец завел себе несколько прикормленных шаек, которые в обычное время жили тихо и спокойно. Изредка проказничая и получая от уважаемых людей содержание. Однако, когда становилось нужно, они выходили на дело и могли неслабо так пощипать любого конкурента, который стал увлекаться. Ведь, как известно, добрый словом и дубинкой всегда сподручнее вести деловые переговоры, чем одним лишь добрым словом.

И вот — эксцесс.

Со скуки напали, на кого не следовало.

Их наказали.

Хвосты подчистили, от греха подальше. Однако… внезапно выяснилось — не все получилось так чисто, как они думали. И этот буйный графёнок вышел на них. Более того — набрался наглости явиться и лично угрожать…

— Может, от него избавимся? — задумчиво спросил Петр Леонтьевич.

— Нет, ты точно дурак, — покачал головой Александр. — Полиция и так возбудилась. Сам рассказывал, сколько денег стоило унять ее интерес. Если же погибнет молодой граф, как думаешь, на кого подумают? Шипов будет требовать результата.

— У них не будет доказательств. — холодно и жестко возразил Петр.

— Ты сам-то в это веришь? Мда. Видишь это? — указал Александр на флакон с краской. — Это предложение примирения.

— Если там не болотная жижа.

Младший брат пожал плечами и позвонил в колокольчик, взятый со столика.

Вошел вышколенный слуга.

— Прошке это передай. Сие краска должна быть. Пущай по дереву ей помалюет и поглядит, как быстро она высыхает, да смывается водой после засыхания. В один, два и три слоя. Уразумел.

— Уразумел.

— Бери ее и ступай тогда. — повелительно-добродушный тоном произнес Александр. — И да, распорядись подать нам самовар. Мы попьем с Петром Леонтьевичем сбитня да подождем, пока Прошка все проверит…

Разговор не клеился.

Петр был настроен очень решительно и собирался «поставить на место зарвавшегося мальчишку». Александр же был куда рациональнее.

— Да что ты заладил? — наконец, не выдержал он и в сердцах бросил блюдце на стол… куда сильнее нужного, отчего оно разбилось.

— Ты чего? — опешил Петр, в их семье как-то было не принято так поступать. Даже во время самых острых скандалов. Все ж блюдце — ценный предмет, он денег стоит.

— Вот ты знаешь, кто нас сдал? Кто рассказал этому юнцу о том, что те людишки на нас работали?

— Да какая разница?

— Ой дурак… — покачал головой Александр. — Или ты думаешь, что он сам на нас вышел? Кто-то под нас копает и использует этого буйного да дерзкого графёнка. Они ждут нашего удара и подставляют его специально, чтобы тебя спровоцировать. Ты по своему обыкновению забудешься. Велишь его наказать. А дальше… понимаешь, что будет дальше?

Петр нервно пожевал губы.

Отец оставил им двадцать пять каменных торговых лавок, да еще шесть иных. Что делало их не только первыми среди прочих в Казани, но и объектом лютой зависти, а в чем-то и открытой ненависти. Тем более что в их руках имелся еще и Козловский завод, на котором трудилось около двухсот человек и выделывалось порядка ста тысяч кож ежегодно. Отличных кож! Которые китайцы с радостью выменивали в Кяхте на всякое.

Богаче и влиятельнее их людей в Казани попросту не было. Если не считать благородных, конечно.