* * *

В то же самое время в доме военного губернатора Казани.

Стук в дверь.

Усталый мужчина, не поднимая глаз, что-то буркнул неразборчиво, и посетитель вошел.

— Как все прошло? — с некоторым налетом боли в голосе, поинтересовался хозяин кабинета, хотя и старался сохранять равнодушие.

— Он отказал ей.

— Отказал? — с удивлением переспросил Шипов и округлившимися глазами уставился на вошедшего. — Где она сейчас?

— Она пьет вино. Посидела в заведении, потом поехала к подруге.

— Той самой?

— Да.

— А почему? Почему этот юноша отказался?

— Гордец. Заявил, что не пойдет на отношения с женщиной, если она в них выше его, равно как и с замужними связываться не хочет, не желая делить женщину ни с кем.

— И все? — как-то несколько удивленно спросил Сергей Павлович.

— Да. И ее это устроило.

— Точно все?

— Пока мне добавить нечего.

— Так найди! — рявкнул губернатор. — Я хочу понять, почему он отказался.

— Слушаюсь.

— И что там с Лобачевским?

— Словно порхает после визита к Юшковым и того странного разговора со Львом Николаевичем.

— Я хочу, чтобы ты разобрался — чем дышит этот человек. Этот Лев… Львенок. Он не играет в карты, почти не пьет, при этом занимается странным. Я бы подумал, что он в смуту какую влез, если бы молодой граф тому поляку морду не набил. Все знали, кто он и почему его приглашали в такие места. А тут такая выходка…

— Все сделаю, Сергей Павлович.

— Сделайте, уж будьте любезны. Я хочу про него знать все.

Часть 1

Глава 7

1842, июнь, 2. Казань

Щебетали птички.

Первые лучи солнца уже добрые полчаса прорывались сквозь ночной туман, разгоняя его. А по дорожке в парке у озера Черное бежали двое[1].

Техника их бега для этого времени выглядела очень… необычной, что ли. Правильная постановка ноги и движение руками, дыхание носом в нужном ритме. Так-то ничего необычного, но здесь, в первой половине XIX века со спортом все было очень плохо. Что-то практиковалось только в цирке, да и там — крайне ограничено. В остальном он находился за рамками обыденного и приличного. В армию-то, понятно, он более-менее стал входить лишь после Первой мировой войны, но и аристократы им не баловались. Да и зачем? Максимум длинным клинком учились работать единицы, но и только. О том, что к владению оружием нужно еще добавлять укрепление и развитие тела никто не думал и не помышлял.

Кроме этих двоих.

Льва и Николая: молодых братьев Толстых.

На «подлете» был еще средненький, но он пока не созрел для полноценных занятий. А эти уже работали. И бегали вот так, и на брусьях с турником «крутились», и отжимались, и иное. Лев Николаевич грамотно нагружал себя с братом, быстро приводя «это тело» в божеский вид.

— Фух… — выдохнул Лев, делая остановку на месте, где они обычно меняли нагрузку. — Хорошо.

— Хорошо? Тяжко же, — с вялой улыбкой выдохнул брат, пытаясь отдышаться.

— Стрельбище бы тут. Чтобы после пробежки пострелять на скорость по целям.

— Ни городской голова, ни военный губернатор сего не позволят. В центре города пальбу устраивать? Вот еще!

— Понимаю… — кивнул Лев. — Дай помечтать-то.

— Мечты у тебя, — фыркнул смешливо Николай.