Впрочем, Николай не оставил своего любопытства. И когда они вернулись в особняк, приняв сухой душ, то есть, сделав обтирание влажными полотенцами, он снова поднял эту тему.

— Когда ты сумел выучиться так драться?

— Сам не знаю, — честно солгал Лев. — Это шло от души. Я импровизировал. Как художник или музыкант. А может, даже и дирижер или композитор. Ты ведь слышал, как они пели. Вот у того, кому я попал дубинкой по ноге, явно было сопрано. А тот бедолага с отбитым хозяйством пытался взять слишком высокую ноту. Ее, пожалуй, и не услышать. Видишь, как старался?

— Ты… хм… я… слушай, а ты можешь научить? — не поддавшись на шутки Лёвы, спросил Николай.

— А тебе зачем?

— Я же в армию хочу пойти, в отличие от тебя. А там может пригодиться.

— В армии? Солдат избивать, что ли? Или ты на войну собрался? Так-то, как я слышал, в армии нужна крепкая печень, карточная удача и компанейский характер.

— Врут, — улыбнулся Николай. — Все они врут. Удача в картах необязательна.

— Вот видишь…

— Я на Кавказ хочу. — серьезно произнес брат.

— Зачем? Там стреляют. Понимаешь? Сделают дырочку, — ткнул Лев брата пальцем в лоб, — потом не залатаешь. Причем воюют не по обычаям, а наскоками. По-разбойничьи. Отчего и офицеры гибнут дуриком, и даже порой в плен попадают.

— Вот для этого я и прошу — научи.

— Ты не ответил, зачем тебе это?

— Что у нас от семейного добра осталось? — серьезно спросил Николай. — Мы бедны. Поэтому я и мыслю сделать себе карьеру в армии.

— Ее проще сделать в Санкт-Петербурге, чем на войне.

— Для столичной карьеры нужны деньги, а с ними у нас как раз беда. На Кавказе же при должной удаче я проскочу поскорее обер-офицерские чины и получу подходящее назначение.

— А дальше?

— Куда удача выведет, — неуверенно улыбнулся Николай.

— Хороший план. — серьезно произнес Лев, а потом заржал. — Надежный, как китайские часы.

— А в Китае делают часы? — не понял шутки Коля.

— Ты понимаешь, что шанс умереть дуриком у тебя в твоей задумке намного выше, чем добраться до высот и разбогатеть?

— Но он есть. И я прошу тебя — помоги.

— Ты уверен? Идея-то под пули лезть с такими целями совсем не здравая.

— Уверен.

— Убьют же.

— Я же в артиллерию пойду.

— Коля, ты дурак? Уж извини меня, но как ты в артиллерии хочешь карьеру быстро сделать? В рейдах по уму не поучаствовать. Красивых девок на саблю не взять. Врага не пограбить. Это же простая служба до талого.

— Нам только в артиллерию или на флот дорога. — серьезно ответил Николай. — Если окажусь умным — попаду на батарею. Если просто бедным — на флот. Или ты думаешь, что на флоте будет сподручнее карьеру делать?

— На нашем? — криво усмехнулся Лев.

— Вот-вот.

— А пехота?

— Не такой уж я и дурак[2], — нахмурился Николай. — Ну так что? Научишь?

— Хорошо. — нехотя ответил Лев. — Но сначала нужно укрепить тело. А потом — посмотрим. Ты… да и я все еще слишком слабы. И нам бы, к слову, учителей клинка. Да и для пистолетов стрельбище было бы нелишним.

— Я поговорю с дядей. Быть может, он сам возьмется. Чай полковник гусарский. Хоть и в годах, а саблей махать должен дай боже.

— Было бы славно, — кивнул Лев Николаевич. — А теперь пошли на Голгофу.

— Куда? — не понял Николай.

— Усмирять свое тело и живот. Кашу овсяную вкушать.