— Да ну тебя, — фыркнул брат и они, улыбаясь, отправились в столовую.

— Не спросишь, кто это такие были? — тихо уточнил Лев.

— А стоит? Ты же не ответишь.

— Почему? Судя по всему, наш поручик ОЧЕНЬ обиделся. Ты разве не слышал? Сергей Павлович написал бумажку одну куда-то в Санкт-Петербург, с просьбой уволить его без права ношения мундира.

— Из-за тех слов, что он тебе сказал?

— По совокупности, братишка, по совокупности…

Позавтракали.

Отдохнули.

И Лев отправился в гости.

— Душ бы… — тяжело вздохнув, буркнул он, забираясь в коляску. — Хотя на такой жаре так и так его приму…

Извозчик промолчал.

Он вообще был угрюмым и за всю поездку не проронил ни слова. Что удивительно. Обычно-то они попадались разговорчивыми, если пассажир был один и их треп не мешал беседе уважаемых людей. Но ничего забавного они обычно не рассказывали. Так — пустая болтовня, в которой в лучшем случае проскакивали бытовые курьезы. А таких сложных конструктов, будто они «водят телегу для души» в свободное от доходного бизнеса время, в здешних реалиях не встречалось.

Пока.

Потому что Лев Николаевич не был вредной букой и попросту рассказал части извозчиков о том, что в Москве такое встречал. Не пояснив, правда, за год. И теперь рассчитывал на то, что и в Казани аналогичные ребята заведутся…

— Приехали, барин. — буркнул этот извозчик, остановив коляску.

— Держи. — протянул молодой граф ему тройную плату.

— Здесь больше, чем надо. — нахмурился мужик.

— Так и есть. Подожди меня. Потом дальше поедем.

Тот от этих слов напрягся, но несколько секунд спустя кивнул. И молодой граф с чувством удовлетворения направился в мастерскую к Игнату…

История с купцами Крупениковыми затягивалась.

Они молчали.

Просто полностью игнорировали тут встречу.

Совсем.

Вообще.

Наглухо.

Даже эти разбойнички, что с утра напали, не от них был. Об их появлении в городе Федор Кузьмич заранее предупредил — недели за полторы. Более того, сумел выяснить о том, из каких краев они заявились. Этого хватило для нужных выводов — купцы тут ни при чем. У них там знакомств нужных не имелось, зато тот самый обиженный поручик именно туда отправился служить.

Из-за чего перед Львом возник вопрос: что делать дальше. Сподобятся купцы или нет — неясно. Они, очевидно, чего-то боялись. Вероятно, воспринимая всю эту историю как провокацию и попытку на них наехать каких-то серьезных игроков. Ну и копали. Во всяком случае, Федор Кузьмич думал именно так и даже о кое-каких изысканиях Крупениковых прознал. Так что в условиях этой неопределенности Лев Николаевич же решил начать параллельный проект. Попробовать. В частности, выбрав подходящую мастерскую, он ее владельцу предложил заказ на булавки. Обычные английские булавки, которые в здешних краях еще не изобрели[3].

Почему?

Да кто его знает? Просто так звезды легли. Лев Николаевич не был знатоком истории и немало удивился этому факту. Но и клювом щелкать не стал. Сразу включился…

— Ох! Лев Николаевич! — заохал Петр, старший сын Игната, когда молодой граф зашел к ним в мастерскую. В ту ее часть, которая выполняла функцию торговой лавки. — Сейчас я позову отца. А вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Мужчина глянул на лавку, куда этот недотепа пытался его посадить, и едва заметно ухмыльнулся. Пожалуй, после такого сидения, часть одежды придется выбрасывать. Не следили тут за чистотой… не следили. Совсем…

— Ой! Лев Николаевич, а чего вы не присаживаетесь? — удивился вернувшийся помощник родителя, возвращаясь.