— Как вы меня назвали? — переспросила она, чуть подавшись вперед.

— Светская львица. Я слышал, что так называют прекрасных дам, которые блистают в светском обществе.

— Первый раз слышу… но мне нравится, — усмехнулась она. — Продолжайте.

— А что продолжать? — улыбнулся как можно более благожелательно Лев. — Я всю идею уже изложил. Вы помогаете булавкам стать модными, а я делюсь с вами прибылью от их продажи.

— Только булавки? Или у вас есть еще что-то?

— Давайте начнем с булавок. Так-то, конечно, есть. Например, я знаю, чем можно заменить корсеты. Ведь ни для кого не секрет, как они вредны для женского здоровья. И не только это. Для чего мне и нужна помощь мудрой дамы, такой как вы. Мыслей и идей с избытком, но все это тлен без реализации.

— Мне нужно подумать, — чуть помедлив, произнесла она.

— Разумеется.

После чего Лев Николаевич поцеловал ей руку и, попрощавшись, удалился. Оставив ее наедине с булавками и Карлом Генриховичем, который пытался не дышать, чтобы не привлечь внимание графини. Впрочем, ей он был сейчас неинтересен. В женщине сейчас бушевала буря из мыслей и эмоций…

Граф же отправился в особняк к тетушке.

Несмотря на слова Лобачевского, он все же уделял прилично времени тому, чтобы подготовиться к поступлению. А то мало ли? Забудет Николай Иванович какую бумажку подписать или еще что. Он и опростоволосится. Поэтому он и изучал программу. Заодно примеряясь к тому, чтобы не увлечься и не скакнуть дальше положенного. Но позаниматься не удалось — его уже ждали…

— Рад личному с вами знакомству, Лев Николаевич, — произнес незнакомый мужчина в мундире, не вставая, впрочем.

— Встречно, — кивнул молодой граф, проходя в гостиную, — Но вы не представились. И я не знаю, как к вам обращаться.

— Лёва! — воскликнула дядюшка, давая понять, что его племянник какую-то глупость ляпнул.

— Ох, простите, — вполне искренне спохватился этот гость. — Обычно меня все знают. Сергей Павлович, — едва заметно кивнул он, — военный губернатор Казани.

— Очень рад знакомству, — уже без всякой вальяжности и дурости произнес молодой граф, по-военному щелкнув каблуками. — Много наслышан о ваших успехах в деле просвещения Польши и устроениях полков, которые при вас расцветали.

— Серьезно? — едва заметно усмехнулся Шипов, очень внимательно смотря на этого юношу.

— Полностью. Это очень важное и нужное дело. Особенно касательно Польши. Сам, несколько месяцев как, столкнулся с трудностями в просвещении ее дикой шляхты, которая себя ведет так, словно вчера с пальмы слезла.

— Ха! — не выдержал дядюшка и сдавленно хохотнул.

— Боюсь, что ваши методы слишком радикальные. — вполне искренне улыбнулся Шипов. — Там, — поднял он глаза вверх, — их едва ли одобрят.

— Сергей Павлович… хм… поляки живут в самом центре Европы. Ведь так?

— Они считают, что на восточной ее окраине.

— Я бы посоветовал им базовый курс географии, но это пустое — они слишком горды для этого. Так вот, поляки. Они живут в самом центре Европы, окруженные разными народами. И что же? Уживаются ли они с кем? Насколько я знаю — нет. Более неуживчивого, конфликтного и проблемного народа чем они еще поискать. Всякий, кто к ним попадает, либо ассимилируется, либо загоняется в униженное положение, либо гибнет, либо спасается бегством. Они ведь ненавидят всех вокруг. Просто всех. Хотя, признаться, я говорю не о поляках в целом, а только лишь о польской шляхте, которая словно укушенная ходит уже несколько веков и на людей кидается.