— Это… это верно, — нехотя согласился Шипов. — Хотя и излишне резко. Впрочем, молодости свойственна резкость и простительна.

— Может и так. Но я удивляюсь, отчего с ними так ласково обходятся? Они гадости всякие учиняют, а с ними тетешкаются как с любимыми внуками.

— Государю нашему, Николаю Павловичу виднее, — твердо произнес губернатор.

— Разумеется, — охотно согласился молодой граф. — Уверен, что их спасает только лишь его гуманность и человеколюбие. Иной бы камня на камне, после того дурного восстания в Польше не оставил.

— Политика! — назидательно поднял палец Сергей Павлович. — Не все так просто. В Европе сразу возбудятся.

— А не пошли бы к черту эти возбужденные? — вкрадчиво спросил Лев. — Почему у прусаков или австрийцев поляки не шалят?

— Вы еще слишком юны, — тяжело вздохнув, произнес генерал. — С годами это пройдет, и вы поймете, что не все, к сожалению, можно сделать силой оружия.

— Но разве я оказался не прав с этим поручиком?

— Здесь я возражать не стану. — по-доброму улыбнулся Шипов. — Эдмунд Владиславович, пожалуй, утомил уже всех вокруг еще до моего вступления в должности. Так что я даже вам благодарен за этот конфуз, вынудивший его просить перевода.

— Работает же метода! — расплылся в улыбке молодой граф.

— Лёва! — снова воскликнул Владимир Иванович, в глазах которого плясали озорные чертики.

— Неделю назад в парке у Черного озеро мы задержали четверых лиходеев, — произнес максимально ровным тоном губернатор. — Они были крепко избиты и пытались скрыться. Но им не удалось. Догадываетесь, о ком речь?

— А чего они? — постарался сыграть в подростковую манеру, Лев Николаевич.

— Узнаете, значит. — снова улыбнулся Сергей Павлович. — Вы просто ходячее бедствие.

— Исключительно для преступников и врагов престола!

— Тоже верно, — еще шире улыбнулся Шипов. — Эта четверка была нанята для того, чтобы вас наказать и унизить. После дознания они указали на Эдмунда Владиславовича. И я уже отдал приказ о его аресте.

— Ясно. — кивнул Лев.

— Вы ведь понимаете, что он действовал не один. Колодники эти известные. И стоят их услуги недешево. У него столько денег не было и быть не могло.

— Вы имеете в виду, не угрожал ли мне кто-то последнее время?

— Например, — кивнул губернатор. — Но я хочу вас попросить: прекратите чудить. Если бы не ваш образ жизни, который совершенно не подобает людям вашего круга, то как с этими, так и с другими лихими людьми вы едва ли смогли столкнуться.

— Пока это заканчивается печально для них.

— Пока — да. Но завтра они просто пальнут в вас из пистоля, укрывшись в кустах. И что вы делать будете? А мне здесь в Казани убийство графа совсем не нужно. Будьте уверены — оно дойдет до самого Николая Павловича.

— Эта четверка… она в каком состоянии? Их вдумчиво допрашивали или они в той же изломанности, в которой я их оставил?

— Как это относится к делу?

— Я бы хотел их взять себе в охрану.

— Что⁈ — синхронно переспросили и губернатор, и дядя.

— Они грамотно работали. Опытные. Жизнь их занесла не на ту сторону. Я же хочу дать им шанс и исправиться. Будут меня охранять в обмен на каторгу. Она ведь их ждет?

— Без всякого сомнения, — кивнул Шипов. — Хотя будь моя воля, я бы их просто повесил. За ними уже столько бед.

— Вот. Пусть отрабатываю.

— Это их не изменит. Сколько волка не корми… — покачал головой губернатор.