И тут же получил подзатылок от отца.

— Куда ему садиться, дурень⁈ Почему у тебя там опять навалено⁈

— Как идет выполнение заказа? — проигнорировав эту почти что теплую и ламповую семейную неурядицу, спросил молодой граф.

— Все сделал, как и оговаривали, — произнес он, вытирая ветошью руки, а потом добавил: — Прошу.

Они перешли в производственное помещение, а оттуда к складу. Ну… скорее подсобке, чем полноценному складу. Игнат залез в нее и вытащил корзинку, в которой лежали деревянные пеналы. Простенькие, вроде тех, что применялись позже в школе для пишущих принадлежностей. Только сильно короче.

Мастер взял наобум первый попавшийся и протянул заказчику.

Внутри лежали английские булавки.

Десяток.

Крупные такие, но вполне функциональные и удобные. Игнат мог сделать и помельче, но именно такие отлично вписывались в текущие нужды. В частности, крепления шалей, платков и прочего.

Никаких украшений.

Просто полированные, чуть блестящие от растительного масла, массивные английские иголки.

— Сколько таких коробок?

— Три дюжины. Как и оговаривали.

Лев Николаевич поставил на небольшой чистый участок столешницы свой маленький несессер. Практически барсетку этих лет, выполненную только из кожи на жестком каркасе. Открыл ее. И достал оттуда маленький мешочек с серебром.

— Это за работу.

— Премного благодарен, — произнес Игнат, принимая деньги.

— Почем ты можешь взять сталь? Если сразу много.

— По шесть с полтиною рублёв за пуд, барин. — произнес Игнат на южнорусский манер, что для этого региона было не характерно.

— Возьми этот пуд и наделай заготовок. — сказал Лев Николаевич, выкладывая перед ним еще деньги. — И распорядись донести эту корзину до коляски.

— Конечно, барин, — расцвел Игнат, предвкушая большой заказ.

Лев же подвис, задумавшись.

Он ведь хотел как? Правильно. Оставить на реализацию эти булавки в приличных магазинах, куда и сам захаживал. Но прямо сейчас он осознал, насколько это все погибельная стратегия.

Нужна мода.

Нужен тренд.

А как его создать? Уж точно, не с помощью магазинов, в которых эти булавки утонут в океане подобных им мелочей.

— Барин, — тихо спросил Игнат.

— А? Что?

— Отчего ты булавки эти в коробки велел укладывать? Да еще аккуратные и деревянные. Неужто на подарок кому?

Лев глянул на него.

Криво усмехнулся и произнес:

— Пожалуй, пока не надо грузить. Читать умеешь?

— Младшой мой разумеет.

— Я тебе краску пришлю. Темной снаружи коробки покрасишь. Светлой изнутри. И натереть их нужно чем-то, чтобы блестели. Сделаешь?

— Сверху рубль положишь? Работа-то хлопотная.

— Полтину. Куда тут рубль-то? Ты, чай, не сам трудиться станешь, а кого из младшеньких своих посадишь. Да и работы там немного. Я тебе быстросохнущую краску пришлю. Ну что, возьмешься?

— По рукам, — буркнул Игнат, хотя это недовольство и было напускным. Покрасить такие пеналы да натереть и четвертака не стоило. А он вон — полтину взял. Щедр барин… щедр. Или дурень. Хотя о последнем он думать не хотел…

[1] Парк у озера Черное разбили в 1829 году. В 1860−1870-е озеро стали засыпать из-за дурных запахов, и к 1889 году засыпали полностью, но в ходе работ в начале 1980-х озеро откопали в рамках старой котловины, восстановив, а готовясь к 1000-летней годовщине Казани — отреставрировали. Так что сейчас озеро примерно соответствует тому размеру, какое имелось в 1842 году.

[2] Здесь идет отсылка к известной в те годы (и не только) поговорке: «Умные идут в артиллерию, хитрые — в инженеры, смелые — в кавалерию, дураки — в пехоту, а бедные — на флот».