— Мечты у тебя, — фыркнул смешливо Николай. — Ты еще не надумал на службу пойти?

— В гусары-то? — оскалился молодой мужчина.

— Можно и в гусары, хотя это дорого. Но дядюшка поддержит.

— Сам-то ты в артиллеристы метишь. — хохотнул Лев. — Пуля — дура, снаряд — молодец? А меня кобыл любить отправляешь?

— Как будто в артиллерии их нет, — смешливо фыркнул братец, поддерживая уже ставшей традиционной пошлую шутку, и тут же напрягся. Очень уж взгляд Льва изменился. Да и сам он как-то напрягся, а потом тихо спросил: — Что-то случилось?

Несколько секунд.

И из тумана вышло четверо незнакомых мужчин с дубинками в руках. На первый взгляд даже прилично одетых, словно средней руки обыватели. Даже ухоженные. Профессию в них выдавал только взгляд, но и это неточно. У того же опытного солдата, прошедшего несколько действительных кампаний, он порой бывал куда выразительнее.

Старший брат от их вида немало струхнул. А вот младший наоборот…

— Вас как за смертью посылать, — широко улыбнувшись, произнес Лев Николаевич, чем немало их смутил.

Но ненадолго.

Пару секунд.

И старший произнес чуть напряженным тоном:

— Нас попросили привет передать, паря.

— Долго шли, — фыркнул Лев. — Мне уже казалось, что не дойдете. Как у нашего болезного дела? Голова уже не болит? Может, совесть свело или честь парализовало?

Этот мужчина ничего не сказал.

Нервно как-то вздрогнул, но промолчал. Он ожидал всего чего угодно, кроме вот такой реакции. Тем более что этот юнец продолжал свою разминку, словно циркач какой-то, не проявляя ни капли страха. В отличие от его спутника. Но на него заказа не было и лишний раз подставляться не хотелось, поэтому, указав на Николая дубинкой, старшой произнес:

— Не вмешивайся и останешься цел.

После чего пошел на Льва.

Сам.

Первый.

Ибо поведение жертвы выбило из колеи не только его, но и его сподручных. Отчего они не решались начать первыми. Хотя по обычаю, атаку должны начинать именно кто-то из них, пока он отвлекает «терпилу» разговором. Но не сейчас. Вон — переглядывались да оглядывались, опасаясь, что сейчас этому юнцу на подмогу кто-то выступит из тумана…

Шаг.

Другой.

Замах.

И удар сверху, которым старшой метил Льву прямо по надплечью. Но юноша неожиданно довернул корпус, пропуская удар. И обойдя противника мягким танцующим шагом, четко влепил ему кулаком в челюсть. Правильно сжав его, чтобы не повредить себе кисть сильным ударом.

Нападающий издал какой-то всхлип и завалился, начав скрести землю пальцами. При этом, что немного удивило, не отключался.

Нет.

Он оказался близок к беспамятству, находясь в состоянии, которое профессиональные боксеры называют «грогги». То есть, нечто сильнее нокдауна, но слабее нокаута. Хотя вообще, по своим габаритам и общей прочности тела, он мог дать фору многим. А тут с одного удара сомлел. Вон — пытался подняться… куда-то, явно без четкой цели и смысла. Это ему еще подвезло с тем, что тело молодого графа не было в должной степени подготовлено. Иначе таким ударом «милый мальчик» его бы просто убил, расколов скулу лучевым переломом и подарив обширную гематому мозгу, а не просто разбив морду лица и обезвредив.

Дубинку, кстати, Лев перехватил.

Руки-то у падающего расслабили, а и по инерции он их вскинул, когда оседал. Вот и удалось завладеть его «инструментом». Случайно, конечно. Чтобы так специально нужно долго тренироваться, и Лев на такой успех не сильно рассчитывал, но и не растерялся. Подхватил дубинку и крутанул его в руке. Заодно разворачиваясь так, чтобы оставшиеся разбойники оказались в полусфере перед ним.