— Какой волны? — наконец, после минутной тишины спросил профессор Фукс. Лобачевский, же едва заметно улыбаясь, ждал продолжение шоу. Ему безумно нравилось все происходящее.

— Световой, — неуверенно и робко ответил Толстой. — Френель более двадцати лет назад доказал волновую природу свет и то, что разные цвета отличаются длинной волны.

Снова тишина.

— Я что-то не то сказал? — все так же тихо и робко поинтересовался Лев Николаевич.

И в ответ Лобачевский начал хлопать.

— Я вас попросил бы не спешить с выводами, — заметил один из коллег.

— Это задача на рассуждение, — неожиданно поддержал Николая Ивановича профессор Фукс. — И молодой человек весьма преуспел в нем. Признаться, никогда не встречал такого подхода…

— Уровень домашнего образования у юноши чрезвычайно высок. — резюмировал Лобачевский. — Посему я как ректор рекомендую ему с началом учебного года начать сдавать экзамены.

— Но регламент! — возразил Фукс.

— Вы не хуже меня знаете, что в исключительных случаях его можно и нужно нарушать. Или вы скажите, что мы имеем дело с заурядным учеником?

Карл Федорович нехотя кивнул соглашаясь.

Остальные же возражать не стали.

И Николай Иванович установил молодому графу срока три месяца для сдачи экзаменов первого года. Назначив новую комиссию по завершении, либо на первые числа декабря, в том случае, если Лев Николаевич не справится. Разрешив ему вместе с тем еще и свободное посещение. Обучение же велел записать за государственный кошт, пояснив, что в противном случае ему придется соблюдать регламент в строгой и неукоснительной форме.

Намек прозрачный.

И Лев, нахмурившись, уступил. Рассчитывая как можно скорее закончить обучение, благо, что для этого имелись все возможности.

Поблагодарил комиссию.

Попрощался.

И вышел в некотором смятении за дверь. Прошел в холл…

— Лев Николаевич, — раздался знакомый голос.

— Здравствуйте, Карл Генрихович, — вяло улыбнулся граф. — Какими судьбами?

— Полагаю, что решение о зачислении принято?

— Вполне.

— Поздравляю.

— Благодарю. — ответил Лев, разглядывая спутника этого книготорговца.

— Вот, разрешите вам представить, Виссарион Прокофьевич. Стряпчий.

— Очень приятно, — кивнул Толстой.

— А мне-то как приятно, ваша светлость. Анна Евграфовна столько про вас говорила.

— Ругала?

— О нет! Что вы⁈ Она в восхищении. Именно по этой причине и оплатила мои услуги. Если я правильно понимаю, вам нужно оформить привилегию на изобретения. Это так?

— Да. Но не на изобретение, а на изобретения, — ответил молодой граф. — Впрочем, я полагаю, место для беседы не самое удачное. Не желаете ли отобедать?

— Так рано? — немного растерялся юрист.

— Еда любое время скрасит. Особенно вкусная. Пусть это будет второй завтрак. — улыбнулся Лев. — Карл Генрихович, не составите нам компанию?

Часть 2

Глава 2

1842, август, 24. Казань

— Скорее! Скорее! — кричала тетушка.

И суетилась.

Да и прочие метались в панике либо в близком к тому состоянии. И было с чего.

Казань горела.

Полыхала просто самым жутким и кошмарным образом.

Жаркая погода, сильный ветер и плотная деревянная застройка творили «чудеса» в который уже раз. Эта формула действовала безотказно…

— Садись в коляску! — крикнул Владимир Иванович племяннику.

— Здесь уже много людей.