Шипов нервно дернул щекой.

— Там ад, — махнул он рукой. — Мой дом вот-вот загорится.

— Его спасали?

— Заборы разбирали[1]. Водой обливали.

— Да какая вода? — улыбнулся Лев. — На таком ветре и жаре она испаряется с невероятной скоростью. Тут лить без толку, если без парового насоса, и чтобы потоком сразу из реки. Что там прольют? Слезы. Да и забор не поможет. Дома валить надо.

— Зачем⁈

— Когда целый дом горит — пламя высоко поднимается. И его ветер дальше отклонить может. Да и угли разлетаюсь по большему радиусу. Если засеку делать из разобранных или заваленных домов — отрежем огонь. Песком бы их еще просыпать поверх или хотя бы землей. Даже на ладонь — уже дело.

Сергей Павлович несколько секунд пожевал губы.

Скривился нервно.

И выкрикнул:

— Садись. Поехали.

— Я со слугой.

— К кучеру! — скомандовал Ефиму генерал. И тот подчинился быстрее, чем сообразил. Очень уж характерный голос пробудился в Шипове. Словно тот снова — под Малоярославцем или на Бородино. Чему огонь, бушующий повсюду, очень способствовал.

Коляска губернатора развернулась и покатилась обратно. В самое пекло. К явному неудовольствию коня. Но пара ударов кнута и он смирился со своей участью. Косясь, впрочем, на людей недобрым взглядом.

— Эй! — едва минуту спустя крикнул Шипов, увидев человек пять, что тащили какие-то вещи. — Все бросайте и за мной!

— Но ваше высокопревосходительство, — замямлили эти бедолаги.

— Бросайте, говорю! За мной! — вновь скомандовал он, и кучер тронул коляску. Только уже помедленнее. Чтобы люди пешие поспевали.

Так повторилось еще несколько раз.

Посему к университету он подошел с отрядом в практически двадцать человек. А там Лобачевский пытался сколотить группу добровольцев из разбегающихся сотрудников и студентов. Но их не стоит осуждать и винить. Зрелище ревущего масштабного пожара давило многим на психику весь изрядно. Выдерживали только самые стойкие.

Вот эта объединенная группа и направилась к примеченному дому. Дабы через него начать будущую засеку.

— Что происходит⁈ — взвился мужчина, вытаскивавший вещи из дома.

Ему пояснили.

Он стал возражать и что-то требовать. Дескать, как они смеют его «кровиночку» разбирать? Вдруг пожар не заденет? И как ему жить?

— Если ты сейчас не заткнешься, я велю тебя пристрелить или повесить. — прорычал Сергей Павлович.

— ЧТО⁈ — ахнул хозяин дома.

— Иди и помогай моим людям! Живо! — рявкнул губернатор, добавив нотки бешенства в свой крик.

И шумный персонаж натурально телепортировался. Вот только что был тут, а вот уже там — и деятельно включился, косясь на губернатора. Только это было неважно. Особенно после того, как от кремля подошел отряд — солдат в семнадцать. Подкопченный и злой. Эти рассусоливать не стали бы — прибили бы и сказали, будто так и было.

Шипов же, нарезав фронт работ Лобачевскому, поставленного за старшего, отправился на своей коляске искать людей. Стягивая всех, до кого мог дотянуться. Получаса не прошло, как в единый кулак удалось собрать свыше пятисот человек самой разной профессии. Здесь, на разборе бок о бок трудились и слуги, и солдаты, и ремесленники, и студенты, и даже три профессора…

Еще через полчаса генерал вообще привел роту местного гарнизона.

Как и где он ее выцепил — загадка.

— Сергей Павлович! — выкрикнул Толстой, подбегая.

— Экой ты пыльный, — расплылся тот в улыбке.

— Скоро еще и прокопчусь, — ответил парень жизнерадостно. — А пушку раздобыть можно?

— Какую еще пушку?

— Да любую.