— И как вам эти статьи? — поинтересовался император.

— Признаться, я не читал. Силы уже не те. Тот журнал я отложил, но пока не добрался. Медики требуют больше отдыхать. А дела министерства почти все силы и свободное время мое забирают.

— Егор Францевич, — по-доброму, можно даже сказать ласково, произнес Николай Павлович, — понимаю, что вам тяжело. Но с вас и так сняли всю рутину.

— Стар я… и болен. Как выжил — не ведаю. Но мыслю — недолго протяну. Понимаю ваши волнения, но… я слишком немощен и боюсь вас подвести.

— Давайте оставим сейчас сей разговор.

— Как вам будет угодно. — с почтением поклонился Канкрин.

— Итак, пожар в Казани. — вернулся к главной теме беседы император. — Сергей Павлович в своем письме прямо пишет, что эти идеи не его, а того самого юного графа.

— Николай Павлович, простите меня великодушно, но вы действительно хотите, чтобы мы сейчас обсуждали то, что предложил какой-то юнец? Егору Францевичу нездоровится и лишний раз его терзать…

— Вон письмо, — махнул император на стол. — С краю два листа. Берите их и читайте вслух. А вы, Егор Францевич, присядьте.

Перовский выполнил распоряжение императора.

Прочитал.

И удивленно на монарха уставился.

— Это какая-то шутка?

— Берите вон те листы и их читайте. Там характеристика, данная Шиповым на этого юношу.

Министр внутренних дел так и поступил.

Потом глянул на императора и произнес:

— Не верю.

— Чему именно вы не верите?

— Всему этому. Мне кажется, что Сергей Павлович нас разыгрывает.

— Остроградского он уже весьма недурственно разыграл, — едко усмехнулся Канкрин. — Однако, признаюсь, шума сейчас в обществе математиков немало. Все только и говорят о Лобачевском.

— И кто за всем этим стоит? — спросил Лев Алексеевич.

— Я надеялся, что это вы мне об этом расскажите, — улыбнулся Николай Павлович. — Впрочем, это второй вопрос. Я хочу знать все, что там в Казани происходит. Но осторожно.

— Разумеется, — кивнул Перовский.

— Теперь же возвращаемся к первому вопросу. Как поступать с предложением Шипова?

— В казне нет денег на все это, — сухо произнес Канкрин.

— Но пожар! — воскликнул Перовский. — Мы не можем оставить их без помощи.

— Хорошо. Я найду миллион.

— Это же меньше четверти от того, что Сергей Павлович просит. Кем я буду в глазах жителей Казани⁈ — воскликнул Николай Павлович.

— Тем, кто подарил им миллион рублей. — все так же сухо ответил Канкрин. — Разве кто-то еще может себе позволить оказать им подобную помощь?

— Егор Францевич… — покачал головой император.

— Вы всегда можете дать мне освобождение от должности и поставить кого-то более покладистого.

— Ну уж нет, — фыркнул монарх. — А что скажете про лотерею?

— А здесь я, пожалуй, поддержу Шипова, если он ее возьмет под свою ответственность.

— Вы серьезно⁈

— Ежели лотерея станет популярной, то сможет хоть как-то поддержать наш многострадальный бюджет. И тогда я первый поставлю свечку за здравие того, кто ее предложил. Главное, нам самим держаться от нее подальше на случай мошенничества и прочих неприглядных вещей. Я бы рекомендовал ответить, что мы ее не станем замечать, пока дела будут вестись с приличием.

— А вы что скажите? — обратился император к Перовскому.

— Кто я такой, чтобы спорить с самим Канкриным о деньгах? — примирительно поднял руки Перовский.