– Ты уверен, что выбор мой не имеет значения? – осведомился Ильин. Он ненадолго задумался, а потом с легкой усмешкой взглянул за реку, на небольшой живописный лужок, где под сенью берез виднелась одинокая женская фигурка. Женщина сидела на скамейке и что то рисовала в большом альбоме, лежащем у нее на коленях.

– Совершенно никакого, – ответил Николай самоуверенно, подумал мгновение и вдруг приподнялся на локте. – Послушай, уж не наметил ли ты мне какую нибудь престарелую вдовушку? Учти, я категорически отказываюсь от всех кандидатур старше пятидесяти!

– Успокойся, она тебе понравится, – усмехнулся Ильин. – А вот понравишься ли ты ей?..

Николай вздохнул с облегчением, улыбка вновь заиграла на его лице. Впервые за много недель он ощутил, что кровь быстрее побежала в его жилах. Ильин явно рассчитывал на выигрыш, а значит, игра будет не из легких. Но Ники ни секунды не сомневался в успехе. Он был абсолютно уверен в своем умении соблазнять даже самых неприступных. Да, Ильин постарается задать ему задачку потруднее, но тем слаще будет победа!

– Можешь приступать хоть сейчас, – сказал Ильин и, подмигнув Чернову, взглядом указал ему на фигурку за рекой.

Услышав эти слова, Николай встрепенулся. Что Ильин имеет в виду? Да здесь на многие мили нет никого, кроме цыганок да крестьянок, а из них ни одна и секунды не станет колебаться, хоть в ближайшем стогу заваливай. Неужто Ильин так набрался с утра пораньше?

Николай встал наконец с травы, потянулся так, что стало видно, как под расшитой косовороткой играют налитые силой мускулы, пригладил растрепавшиеся волосы. Бороды он не носил, поскольку кавалергардам по уставу полагалось иметь гладко выбритый подбородок, усов не отращивал, и единственной данью моде были густые и длинные бакенбарды.

– Шутишь? – спросил он удивленно. – Здесь же днем с огнем не сыщешь ни одной порядочной женщины!

– Позволь мне с тобой не согласиться, радость моя. Взгляни ка вон туда, на лужок за рекой. Надеюсь, ты в силах разглядеть копну очаровательных каштановых кудрей, а под ними – изящную женскую фигурку? – Ильин больше не мог сдерживаться и радостно загоготал, глядя на ошарашенного Ники.

– Господи, помилуй! Неужели ты говоришь про жену этого старика купца? Ильин, послушай, это слишком! Я отлично понимаю, что ты хочешь придумать условия потруднее, я нисколько не рассчитывал на легкую победу, но давай ка держаться в границах приличия.

– Пресвятая богородица! От кого я это слышу? Ты и приличие есть вещи несовместные, – возразил Ильин, все еще хохоча. Он был несказанно рад своему выбору.

– Послушай, – взмолился Николай, – почему бы тебе не подобрать какую нибудь петербургскую даму, которая уже произвела на свет наследника, но еще не вступала на стезю порока? Или, к примеру, невинную девицу, которая больше всего на свете дорожит своей девственностью? С любой из них будет нелегко… Но жена Вольдемара Форсеуса?! Она же нигде не бывает, он с нее глаз не спускает, бережет, как зеницу ока! Да к тому же, когда я несколько раз встречал их с супругом на рынке в Виипури, она производила впечатление настоящей ледышки. Она же напрочь лишена всякой чувственности!

Ильин невозмутимо пожал плечами.

– Так ты готов признать свое поражение, даже не начав играть?

– Я просто удивляюсь, что ты не понимаешь простых вещей, – нахмурился Николай. – В конце концов, подумай о моем батюшке – ежели до него дойдет слух о подобной эскападе, его хватит апоплексический удар. Граница наших с Форсеусом земель проходит по реке, и батюшка требует, чтобы мы с местными жителями поддерживали самые дружественные отношения.