|
Граница наших с Форсеусом земель проходит по реке, и батюшка требует, чтобы мы с местными жителями поддерживали самые дружественные отношения. Он вечно читает мне нотации о том, что главное – это справедливость и терпимость, что властью ни в коем случае не следует злоупотреблять. Как ты думаешь, почему я всегда привожу девок с собой? Да потому что это гораздо безопаснее, нежели искать их здесь, по соседству с домом. Ты же знаешь, как мой отец заботится о своих имениях, как хочет жить в мире со всей округой. Господи, да то, что ты предлагаешь, просто невозможно! А этого Форсеуса ты когда нибудь видел? Мне порой кажется, что он немного не в себе, в глазах безумие… Так что прошу тебя, Ильин, избрать другой объект для нашего пари, если ты, конечно, не возражаешь.
– Возражаю, дорогой мой Ники. И не откажусь от легких денег. Это же, как никак, пятьдесят тысяч рублей, и я охотно приму их от тебя, поскольку понимаю, что тебя такая сумма не затруднит. – Черт подери! – мрачно выругался Николай. – Я вовсе не собираюсь отказываться от пари. Просто, по моему, тебе следует выбрать другую женщину. – Извини, Ники, но ты сказал, что право выбора за мной, и мой выбор этот. – Ильин театральным жестом указал на женщину на другом берегу, даже не подозревавшую о том, что она привлекла чье то внимание и что ее добродетель явилась предметом интереса стольких незнакомых ей людей. Поняв, что спорить бесполезно, Николай вдруг ослепительно улыбнулся. – Ладно, черт с тобой! Раз ты такой упрямый осел, пожалуй, мне пора начинать охоту. Он уже предвкушал все прелести обольщения, в одно мгновение отринув все то, что слабых заставило бы спасовать, а людей более осторожных и щепетильных занять выжидательную позицию. Когда перед Николаем Кузановым возникала преграда, это всегда означало лишь то, что ее следует преодолеть! – Ники, опомнись, – осмелился наконец вмешаться в разговор Алексей. – Это нехорошо. Неужели для тебя не существует такого понятия, как честь женщины? Смею тебя уверить, твой отец нашел бы это совершенно непозволительным. Представь, что будет, если он об этом узнает! – Если повезет, он не узнает никогда, – спокойно возразил Николай. – Дама вряд ли станет об этом распространяться, да и мы, думаю, будем держать язык за зубами. Приняв какое либо решение, Ники терпеть не мог его менять, к тому же на карту были поставлены пятьдесят тысяч. Сам он в деньгах не нуждался, однако они бы весьма и весьма пригодились его эскадрону, который считался одним из самых блестящих. Николай особенно гордился тем, что и люди его, и лошади экипированы превосходно. Он приглядел уже новую сбрую, которая обошлась бы как раз в тысяч пятьдесят. Где то неделю назад в Неймейерсе он залюбовался уздечками из темно синей кожи с серебряными заклепками. К тому же, поразмыслив немного, Николай убедил себя, что задача не столь невыполнима, как показалось поначалу. Приключение обещало быть пикантным и необычным, и все возможные сомнения рассеялись, как утренний туман. Поставив себе какую нибудь задачу, Ники делал все возможное для ее исполнения. Мир он видел как источник собственных удовольствий и считал, что все его желания, какими бы необычными они ни были, могут и должны быть удовлетворены. Он взглянул на противоположный берег холодно и оценивающе, а потом сказал вполголоса, словно размышляя вслух: – Искусство обольщения требует большого умения. Надо быть доходчивым, но не примитивным, надо заставлять себя шептать восторженные комплименты искренне и убедительно, надо вежливо улыбаться, делая вид, что с благоговением принимаешь то, что на самом деле отдается с большой охотой. И уж, безусловно, не стоит поддаваться угрызениям совести. – Все это очень бы пригодилось в обществе, где ты обычно вращаешься, Ники, – возразил ему Чернов. – Там все знакомы с правилами амурных игр, и редко кто отступает от принятого ритуала. |
