XXXVIII

…И ни облачка на горизонте…

…И еще пять месяцев вместе…

…И не стоит беспокоиться о будущем…

XXXIX

Как чудно пела Рараху!

Голос ее звучал чисто и сладко. Только певчие птицы и ангелы могут так петь.

Когда же Рараху пела в хоре, другие вели мелодию, а она расцвечивала ее невероятными вариациями на самых-самых верхних нотах, очень сложными и удивительно верными.

В Апире, как во всех таитянских деревнях, существовал свой хор, исполнявший песни «химене»; им дирижировал вождь. Хор выступал на всех местных праздниках. Рараху – одна из главных солисток; ее дивный голос выделялся свежестью и силой.

Хор звучал хрипло и мрачно, особенно мужские голоса – низкие металлические басы, вступавшие на акцентах, больше похожие на какой-то дикарский инструмент. А все вместе получалось великолепно – на зависть профессиональным музыкантам. В тропических сумерках это производило неописуемое впечатление.

XL

Солнце спускалось за горизонт. Я сидел на берегу океана в Апире. Здесь, в пустынном месте, я ждал Таимаху, возлюбленную моего покойного брата. Представляете, что творилось у меня в сердце при одной мысли: я ее сейчас увижу!

Скоро показалась какая-то женщина, увидала меня под пальмами и подошла. В темноте я разглядел уродливое лицо. Таитянка смотрела на меня и хохотала дикарским смехом.

– Ты Таимаха? – оробев, спросил я ее.

– Что за Таимаха? Меня зовут Теваруефаипотуаиуту из Папетоаи. Не купишь ли у меня раковины и розовые кораллы?

Я ждал до полуночи. И только на другой день узнал, что настоящая Таимаха рано утром уехала к себе на остров, не подозревая, что брат Руери несколько часов поджидал ее на берегу.

XLI

ЛОТИ – ДЖОНУ Б. НА БОРТ «РЕНДИРА»

Таравао, 1872

Братец мой Джон!

Посылаю тебе с оказией кучу подарков. Во-первых, плюмаж из красных фаэтоновых перьев – очень ценная вещь, подарок моего хозяина – вождя Техаупоо. Затем, ожерелье из маленьких белых ракушек в три нитки – подарок жены вождя. И наконец, две связки рева-рева, которые мне вчера на празднике повязала на голову знатная дама из округа Папеурири.

Я полностью воспользуюсь увольнением от нашего адмирала и побуду еще несколько дней у вождя – он дружил с моим покойным братом.

Для полного счастья мне здесь не хватает только тебя, дорогой братец. Зная окрестности Папеэте, ты ни за что не представишь себе этих глухих мест полуострова Таравао. Это тихий, тенистый, пленительный уголок с апельсиновыми рощами, где растут могучие деревья, а плодородная земля сплошь покрыта душистыми травами и розовыми барвинками, вся усыпана спелыми апельсинами и цветами.

В этих рощах стоят редкие хижины из лимонного дерева, в которых живут коренные туземцы, не знающие перемен… Здесь ты встретишь старинное таитянское гостеприимство: отведаешь фруктов под навесом из лиственных и цветочных гирлянд, услышишь музыку – жалобный напев тростниковых флейт виво, хор химене, местные песни и пляски…

Я живу в уединенной хижине на сваях прямо над водой и коралловым рифом. Стоит мне свесить голову с таитянского ложа, и я вижу подводный мир. Среди белых и розовых коралловых веточек в хитросплетениях мадрепор шныряет множество рыбок, похожих больше на драгоценные камни или на колибри: ярко-красные, ослепительно зеленые, густо-синие – и вместе с ними крохотные существа, расписанные полосами всех цветов радуги, похожие на что угодно, только не на рыб.