|
А вот Тиауи и ее родственники помнят о дружбе с тобой, и я помню; люди моей земли никогда тебя не забудут. Я кончила свою речь. Привет тебе, мой милый дорогой муж. Привет тебе, мой Лоти, от Рараху, жены твоей. Рараху.
Я отдала это письмо Татехау – Крысиному Глазу, так как не знаю, в какое место тебе писать. Привет тебе, друг мой милый. Рараху.
IV
ПРИМЕЧАНИЕ ПЛАМКЕТТА
Лоти написал Рараху большое письмо по-таитянски; он писал ей о том, как любит ее. Подбирая доступные для Рараху слова и обороты, он описывал полугодовое плавание на «Рендире», бурю у мыса Горн, когда корабль едва не утонул и многие сундуки с сувенирами из Океании погибли. Он писал ей о своем возвращении домой, про свои родные края. И еще о том, как мечтает вернуться на Таити, повидать любимый остров и милую дикарку-жену.
V
РАРАХУ – ЛОТИ
(год спустя)
Папеэте, 3 декабря 1874
Милый друг мой, горе мое бесценное, привет тебе в истинном Боге. Мне очень грустно и удивительно, что от тебя нет писем. Я пять раз тебе писала, но от тебя не получила ни словечка. Наверное, ты забыл меня: вот я вижу, мои письма ушли к тебе, а ты мне не отвечаешь. Горе мое бесценное, почему ты забыл меня? Жизнь моя кончена: тоска, болезнь, боль… Но если бы ты хоть изредка писал мне, то это согрело бы мое сердце, но ты не думаешь об этом. А я по-прежнему люблю тебя и так же плачу о тебе, как будто в твоем сердце есть еще местечко для любви ко мне… Ах, если бы можно было приехать к тебе в любую даль, я бы приехала, но нельзя… В прошлом месяце в Папеэте был праздник в честь внучки королевы. Все веселились и плясали до утра. И я там была. Я надела красивый венок из птичьих перьев, но сердце мое печалилось. И вот теперь королева Помаре и вся ее семья, и внучка Помаре, и принцесса Ариитеа говорят тебе: иа ора на. На Таити ничего нового, только Ариифате, муж королевы, умер шестого числа августа. Никогда больше не насытится моя большая любовь к тебе, супруг мой! Ай, ай! и цветочек арума уже завял! Раньше цветочек арума был красивый! Теперь он завял, он теперь некрасивый! Будь у меня крылья, я бы улетела высоко на вершину Паза, чтобы никто не видел моих слез… Ай! ай! друг мой дорогой, друг мой нежно любимый! Ай! ай! друг мой милый!
Я кончила говорить. Привет тебе в истинном Боге. Рараху.
VI
Лондон, 20 февраля 1875
В девять часов вечера я шел по Риджент-стрит. Было холодно и туманно; множество газовых фонарей освещало людской муравейник – черную промокшую толпу. Позади меня раздался голос: – Иа ора на, Лоти! Пораженный, я оглянулся и увидел своего приятеля Джорджа Т., того самого, которого на Таити называли Татехау. Он остался в Папеэте с намерением закончить свои дни на райском острове.
VII
Уютно устроившись у камина, мы стали беседовать о дивном острове. – Рараху… – произнес он не без смущения. – Да, кажется, когда я уезжал, она была в добром здравии… Если бы я с нею перед отъездом попрощался, она наверняка передала бы вам весточку. Как вы знаете, она уехала из Папеэте сразу после вас. В городе распространился слух, что Лоти увез Рараху с собой. Только я знал, что она живет у своей подруги Тиауи, потому что получал письма, любезно подписанные так: Татехау Крысиному Глазу, для Лоти. |
