|
Фактически я не имею никакого понятия, взаимно ли мое желание. Может быть, и нет, потому что оно возникло, когда она повернулась, чтобы уйти. – Еще интереснее! И чего же она хотела? – Догадайся, – усмехнулся он. – Не играй со мной в отгадки! – Не догадываешься? – Я не только отказываюсь отгадывать, Цезарь, я сделаю больше. Если ты не перестанешь вести себя как десятилетний ребенок, я уйду. – Нет-нет, останься, мама, я буду вести себя хорошо. Просто так приятно встретиться с вы-зовом, с маленькой terra incognita. – Да, это я понимаю, – сказала она и улыбнулась. – Расскажи мне. – Она пришла от имени молодого Брута. Просить моего согласия на помолвку Брута с Юлией. Это был сюрприз. Аврелия даже заморгала. – Как удивительно! – Вопрос в том, мама, чья это идея: ее или Брута? Аврелия склонила голову набок и стала думать. Наконец она кивнула и сказала: – Думаю, Брута. Когда горячо любимая внучка – только ребенок, обычно не ждешь, что подобное может случиться, но, если подумать, признаки были. Он смотрит на нее, как глупая овца. – Сегодня ты сыплешь замечательными метафорами, мама, и все связаны с животными! От уличных котов до овец. – Перестань веселиться, даже если ты испытываешь вожделение к матери этого мальчика. Будущее Юлии имеет слишком большое значение. Он мгновенно стал серьезным. – Да, конечно. На первый взгляд это замечательное предложение, даже для Юлии. – Я согласна, особенно сейчас, когда твоя политическая карьера приближается к зениту. Помолвка с Юнием Брутом, чья мать – из семьи Сервилия Цепиона, даст тебе огромную под-держку среди «хороших людей», Цезарь. На твоей стороне будут все Юнии, все Сервилии, и патриции, и плебеи, а также Гортензии, некоторые из Домициев, несколько Цецилиев Метел-лов… Даже Катул вынужден будет замолчать! – Заманчиво, – проговорил Цезарь. – Очень заманчиво, если, конечно, мальчик серьезен в своем намерении. – Его мать заверила меня в том, что он крайне серьезен. – Я тоже верю этому. Он не показался мне человеком, постоянно меняющим свои взгляды. Очень сдержанный и осмотрительный мальчик. – Но вот понравится ли это Юлии? – хмурясь, промолвил Цезарь. Аврелия подняла брови. – Странно слышать это от тебя. Ты – ее отец, тебе решать, за кого она выйдет замуж. И ты никогда не давал ей повода заподозрить, что разрешишь ей выйти замуж по любви. Она имеет слишком большое значение. Она – твой единственный ребенок. Юлия сделает то, что ей скажут. Я воспитала ее так, чтобы она понимала: в таких вещах, как брак, у нее нет права голоса. – Но я хотел бы, чтобы идея брака с Брутом не была ей неприятна. – Обычно ты не сентиментален, Цезарь. Значит ли это, что тебе самому этот мальчик не слишком по душе? – вдруг спросила проницательная Аврелия. Цезарь вздохнул. – Отчасти, быть может. О, нельзя сказать, что он не глянулся мне так же, как не понрави-лась его мать. Просто он занудливый, как унылая собака. – Что за звериная метафора! Он коротко засмеялся. – Юлия – такая прелестная малышка. И такая живая. Ее мать и я – мы были так счастли-вы… Я хотел бы видеть и дочь счастливой в браке. – Из зануд получаются неплохие мужья, – заметила Аврелия. – Значит, ты – за их союз. – Да. Если мы упустим этот шанс, другого такого же может не представиться. Его сестры уже заполучили молодого Лепида и старшего сына Ватии Исаврийского, так что двоих подхо-дящих претендентов мы лишились. Возможно, ты лучше отдашь ее сыну Клавдия Пульхра или Цицилия Метелла? А может, сыну Помпея Магна? Цезаря так и передернуло. |
