|
Он посмотрел в глаза Бибула и усмехнулся с откровенным удовольствием. Ни Катул, ни Гортензий не подошли. Но достаточно одного Бибула, их бесспорного наследника. – Если мы предоставим командование в войне против пиратов одному человеку, уважае-мый плебс, – выкрикнул Габиний, – тогда мы сможем наконец покончить с пиратством. Но если мы позволим определенным элементам в Сенате запугать нас или помешать нам, тогда именно мы – и никто другой в Риме! – будем отвечать за несчастья, которые последуют за поражением в этой войне. Давайте же раз и навсегда покончим с пиратами! Пора нам кончать с полумерами, компромиссами. Хватит подлизываться к знатным и богатым семьям и отдельным людям, кото-рые воображают себя очень важными и настаивают на том, что право защищать Рим принадле-жит только им! Пора покончить с бездеятельностью! Пора выполнить эту работу! – Ты собираешься назвать, Габиний? – крикнул Бибул со дна колодца. Вид у Габиния был самый невинный. – Что назвать, Бибул? – Имя, имя, имя! – У меня нет имени, Бибул, только решение. – Ерунда! – послышался грубый, резкий голос Катона. – Абсолютная чушь, Габиний! Ты знаешь имя! Имя твоего хозяина, твоего пиценского выскочки, для которого главное удовольст-вие – разрушить все традиции и обычаи Рима! Ты говоришь все это не из патриотизма, ты слу-жишь интересам своего хозяина, Гнея Помпея Магна! – Имя! Катон назвал имя! – с деланной радостью крикнул Габиний. – Марк Порций Катон назвал имя! Габиний наклонился вперед, согнул колени, как можно ближе наклонил голову к Катону и очень тихо проговорил: – Разве тебя не выбрали военным трибуном, Катон? Разве по жребию ты не должен был отправиться служить в Македонию к Марку Рубрию? И разве Марк Рубрий уже не отбыл в свою провинцию? Ты не думаешь, что тебе пора начать надоедать Рубрию в Македонии и оставить Рим в покое? Но – благодарю тебя за то, что ты назвал имя! Пока ты не предложил Гнея Помпея Магна, я и понятия не имел, какой же человек будет лучшим. После этого Габиний распустил собрание, прежде чем кто-либо из плебейских трибунов-boni мог появиться на ростре. Бибул резко повернул голову к своим провожатым, губы его были сжаты, взгляд леденил. Дойдя до Нижнего Форума, Бибул схватил Брута за руку. – Ты выполнишь мое поручение, молодой человек, – сказал он, – а потом можешь отправ-ляться домой. Найди Квинта Лутация Катула, Квинта Гортензия и Гая Пизона, консула. Скажи им, чтобы они сейчас же пришли ко мне домой. Вскоре трое лидеров boni сидели в кабинете Бибула. Агенобарб ушел, но Катон оставался еще там. Бибул считал его большим интеллектуалом, чье присутствие необходимо на совете с Гаем Пизоном: без подкрепления тот был туповат. – Было слишком тихо, и Помпей Магн ведет себя подозрительно спокойно, – сказал Квинт Лутаций Катул, худощавый, с рыжеватыми волосами, что говорило о том, что предков Цезарей в нем куда меньше, чем предков его матери, Домициев Агенобарбов. Отец Катула, Катул Цезарь, был более опытным солдатом, и боролся он с более опытным врагом, Гаем Марием, но и он потерпел поражение во время страшной резни, которую Марий устроил в Риме в начале своего бесславного седьмого консульства. Сын Катула Цезаря оказался в унизительном положении. На протяжении всей ссылки Суллы он оставался в Риме, потому что никогда не предполагал, что Сулла одолеет Цинну и Карбона. Поэтому когда Сулла стал диктатором, Катул сделался очень осторожным и лебезил, пока ему не удалось убедить диктатора в своей верности. Именно Сулла назначил его консулом в компании против восставшего Лепида – еще один неудачный шанс. И хотя Катул одолел Лепида, но сражаться с Серторием в Испании – что было значительно важнее – поручили Помпею. Вот так и сложилась жизнь Катула. Никогда ему не удавалось выдвинуться, чтобы получить возможность превзойти своего грозного отца. |
