|
– Что мы сделали, чтобы обезопасить это зерно и уберечь граждан Рима от голода, не вынуждать их платить за хлеб выше обычной цены, за хлеб, их основной продукт? Что мы сделали, чтобы защитить наших купцов и их суда? Что мы сделали, чтобы не похищали наших дочерей, наших преторов? Очень мало, уважаемый плебс, очень, очень мало! Цицерон подвинулся ближе к Цезарю, тронул его за руку. – Я заинтригован, – сказал он, – но не озадачен. Ты знаешь, куда он клонит, Цезарь? – О да. А Габиний продолжал, воодушевляясь все больше и больше: – То немногое, что мы предприняли с тех пор, как более сорока лет назад Антоний Оратор попытался прогнать пиратов, было произведено после правления диктатора, когда его предан-ный союзник и коллега Публий Сервилий Ватия уехал управлять Киликией. Он получил приказ ликвидировать пиратов. Ему предоставили власть проконсула и полномочия набирать флот в каждом городе и государстве, страдающем от пиратов, включая Кипр и Родос. Он начал с Ликии и занялся Зеникетом. Ему потребовалось три года, чтобы разделаться с одним пиратом! И база этого пирата находилась в Ликии, а не среди скал и утесов Памфилии или Киликии, где прячутся худшие грабители. Оставшееся время своего пребывания в губернаторском дворце в Тарсе он посвятил маленькой красивой войне против племени исаврийцев, крестьян-землепашцев, обитающих во внутренней Памфилии. Когда он победил их, захватив два их несчастных городка, наш драгоценный Сенат позволил ему именовать себя Публием Сервилием Ватией Исаврийским – как вам это нравится? Ведь Ватия – не очень благозвучное имя, не правда ли? «Кривоногий»! Можно ли обвинять беднягу за желание избавиться от имени «Публий из семьи Сервилиев, Традиционно Кривоногих», и называться «Публий Сервилий Кривоногий, Победитель исаврийцев»? Вы должны признать, что «Исаврийский» добавляет немного блеска унылому имени! В качестве иллюстрации Габиний приподнял тогу выше колен, продемонстрировал свои стройные ноги и прошелся по ростре, нарочито соединив колени и широко расставив ступни. Аудитория разразилась хохотом. – Следующая песнь нашего эпоса, – продолжал Габиний, – это Марк Антоний-сын и собы-тия, развернувшиеся вокруг острова Крит. Преемственность! Марк Антоний-сын получает то же назначение, что и его отец. По той лишь простой причине, что Марк Антоний Оратор – намного более способный человек, которому тем не менее не удалось выполнить работу! – некогда был направлен Сенатом и народом Рима ликвидировать пиратство на Нашем море. И вот несколько лет назад его сын, Марк Антоний, получил аналогичное задание. На этот раз благодаря новым правилам нашего диктатора это назначение определял только Сенат. В первый год своей кампа-нии Антоний мочился неразбавленным вином в водах западной части Нашего моря и время от времени объявлял об одной-двух одержанных победах, но никогда не предъявлял реальных до-казательств, таких, как трофеи или носы кораблей. Затем, рыгая и наполнив газами паруса, Ан-тоний отправился в Грецию, пьянствуя всю дорогу. Здесь в течение двух лет он бился против пиратских флотоводцев на Крите, и мы все знаем, чем это кончилось. Ласфен и Панарес разгро-мили его флот наголову. И в конце концов разбитый Глиняшка – ибо именно таково второе зна-чение слова Creticus, Критский! – предпочел покончить с собой, нежели предстать перед Сена-том, поручившим ему дело, с которым он не справился. После этого настала очередь другого человека с блестящим прозвищем – это Квинт Цецилий Метелл, Метелл Козленок. Похоже, Ме-телл Козленок хочет стать еще одним Критским! Но будет ли «Критский» означать «Победитель критян» или же перед нами опять предстанет Глиняшка? Как вы думаете, уважаемые плебеи? – Глиняшка! Глиняшка! – был ответ. Габиний закончил свою речь словами: – И это, дорогие друзья, подводит нас к разгрому Остии, к тупику на Крите, к неприкосно-венности каждого пиратского убежища, от Гадеса в Испании до Газы в Палестине! Ничего не было сделано! Ничего! Поскольку тога Габиния немного помялась в результате демонстрации походки кривоногого Ватии, оратор замолчал и стал приводить одежду в порядок. |
