|
Метелла также посчитали причиной фатального удара, который случился у Луция Корнелия Сизенны. Хотя Помпей имел право сместить Метелла, это означало бы начало войны против него самого, как ясно дал понять Метелл. Поэтому Помпей поступил разумно: оставил Крит Метеллу и тем самым молчаливо со-гласился отдать небольшую долю славы несгибаемому внуку Метелла Македонского. Ибо кам-пания против пиратов служила, как говорил Помпей Цезарю, просто для разогрева. Способ раз-мять мышцы для более важного дела. Итак, Помпей не собирался возвращаться в Рим. Всю зиму он провел в провинции Азия – занимался наведением в ней порядка и примирял ее с новой волной откупщиков. Это сделали возможным его собственные цензоры. Конечно, Помпею не требовалось возвращаться в Рим, и он предпочитал находиться где-нибудь в другом месте. У него имелся еще один доверенный плебейский трибун, чтобы заменить уходящего в отставку Авла Габиния, – фактически даже два. Один – Гай Меммий, сын его сестры и ее первого мужа, того самого Гая Меммия, который погиб в Испании на службе у Помпея во время войны с Серторием. Другого звали Гай Манилий. Из этих двоих он был более способным и выполнял самое трудное задание: получить для Помпея специальное назначение, чтобы вести войну против царей Митридата и Тиграна. Цезарь, предпочитавший оставаться в декабре-январе в Риме, считал, что это задание легче того, что было у Авла Габиния, – просто потому, что Помпей решительно подавил сенаторскую оппозицию, разгромив пиратов за одно короткое лето, потратив лишь малую часть тех средств, в которые могла обойтись эта кампания, и сэкономив на том, что не пришлось находить землю для солдат, платить за взятые взаймы флоты и выплачивать премии за содействие городам и государствам. В конце года Рим готов был дать Помпею все, чего бы тот ни потребовал. Наоборот, Луций Лициний Лукулл пережил ужасный год. Сражения, поражения, мятежи, катастрофы – все это не давало возможности ему и его агентам в Риме возражать Манилию, ко-торый заявлял, что Вифинию, Понт и Киликию следует передать Помпею, причем немедленно; что Лукулла надо лишить командования и приказать ему с позором вернуться в Рим. Глабрион мог потерять контроль над Вифинией и Понтом, но это не помешало бы назначению Помпея, поскольку Глабрион с самого начала своего консульства жадно бросился управлять своей провинцией и тем самым ничем не помог Пизону. Да и Квинт Марций Рекс, губернатор Киликии, ничего заметного не совершил. Восток был открыт для Помпея Великого. Нельзя сказать, что Катул и Гортензий не пытались что-то предпринять. Они проводили ораторские баталии в Сенате и колодце комиций, все еще продолжая возражать против этих чрезвычайных и всеобъемлющих командований. Манилий предлагал снова предоставить Пом-пею imperium maius, что поставит его выше любого губернатора. И еще предлагал включить до-полнительный пункт, который позволял бы Помпею заключать мир и объявлять войну, не спра-шивая на это разрешения ни у Сената, ни у народа и даже не консультируясь с ними. В нынешнем году не один Цезарь выступал в поддержку Помпея. Цицерон, ставший претором в суде по делам о вымогательствах, гремел в Палате и в колодце комиций. Присоединили свои голоса также цензоры Попликола и Лентул Клодиан, Гай Скрибоний Курион и – вот уж настоящий триумф! – консуляры Гай Кассий Лонгин и не кто иной, как сам Публий Сервилий Ватия Исаврийский! Как могли противостоять такому натиску Сенат или народ? Помпей получил командование и смог пролить слезу-другую, когда узнал об этом, объезжая свои диспозиции в Киликии. О, груз этих беспощадных специальных назначений! О, как он хотел бы вернуться домой, к мирной жизни, к покою! О, у него больше нет сил! * * * Сервилия родила свою третью дочку в начале сентября – светловолосую малышку, чьи гла-за обещали остаться голубыми. Поскольку Юния и Юнилла были намного старше и поэтому уже привыкли к своим именам, эту Юнию будут называть Терция, что значит Третья. |
