— Из класса нашего кто первый вернулся?

— Да все уже вернулись, — сказала она недоуменно. — Это же только ты остался. Вас и ушло не так много. Кто мог, Красильникову на лапу сунули, только мы крайние да Суховы…

Красильников был местный военком, достраивавший под Кораблином уже вторую дачу.

— Он первый, я бля буду, — сказал Никич, отпихивая Игоря и склоняясь над стопкой.

— Бля будет, — кивнул Игорь.

— Да ладно, небось обоих накрыло, — сказал Кир тихо. Ему не нравилось, что они ссорятся.

— Нет, Сухов-то в порядке, — сказала мать. — Он под Вологдой был, во внутренних. Сейчас по области ездит с автолавкой.

— Хорошо, хоть в менты не пошел, — сказал Игорь.

— Точно, — кивнул Никич. — МВД объявляет набор скрытых садистов с комплексом неполноценности.

Мать улыбнулась, словно услышала. Или услышала?

10

— Ну вот, — сказал Кир, — это моя школа.

— У нас такая же была, — сказал Никич.

— Ты как учился-то? — спросил Игорь.

— Так себе. С троечки на четверочку.

— А какой предмет особенно интересовал нашего будущего героя?

— Пизда, — сказал Игорь. — Правда, Кир?

— Я, вообще, чертил хорошо, — сказал Кир.

Школа выглядела невыносимо обшарпанной, облупленной и почти прозрачной от ветхости. Он ни за что не повел бы призраков по местам боевой юности, но деваться больше было некуда. Мать с толстой тетехой Катей Семиной, бывшей одноклассницей Кира, рубила салаты, накрывала на стол, варила картошку — в общем, готовила немудрящее застолье. «Ты только под ногами будешь путаться, брысь!». Он и сам чувствовал неловкость: говорить не о чем, толку от него чуть. Пошел слоняться по городу. Город совсем не изменился — он помнил его точно таким. Да ничего тут не менялось. Правильно он остался на сверхсрочную. Мог еще на год остаться — ничего бы не изменилось. Валить надо было отсюда, да некуда.

— А ты как учился, Никич? — спросил Игорь.

— Я? Я, вообще, ничего. И в институте ничего.

— А, ну да. Ты ж инженер транспорта.

— А че? И был бы инженер транспорта, если б еще были инженеры…

— Чего ж ты служить пошел, если у тебя профессия в руках?

— А хули мне с той профессии. Лапу сосал год и сейчас бы сосал.

— Зато живой был бы.

— Нахуй такую жизнь…

— То есть ты за бабки? — уточнил Игорь.

— А ты за идею?

— Нет, — сказал Игорь. — Я тоже за бабки. Какая идея-то? Нет ни хуя никакой идеи.

— Стоп, — сказал Кир. — А если за бабки, что ж вы остались меня прикрывать?

— Ну ты сравнил, — обиделся Никич. — Это друтое дело.

— Ты живой был, — добавил Игорь.

Никич смерил его укоризненным взглядом и постучал себя по шапке.

— В смысле и остался, — поправился Игорь. — Живого кто же бросает?

— Коромыслов бросил, — вспомнил Кир.

Историю Коромыслова он знал хорошо: тот оставил раненого бойца и увел остатки взвода, и спас остальных. Самого его, правда, через неделю накрыло — на ровном месте подорвался на какой-то левой мине, там и мин-то не было.

— Ну и где теперь Коромыслов?

— А вы где?

— А мы очень даже неплохо себя чувствуем, — сказал Игорь.