|
- Лучше не надо, господин кюре, лучше... если можно, я здесь вам скажу, зачем я пришла. Знаете, пойдемте сядем у вас в беседке. Оба пошли туда медленными шагами. Она не знала, как выразить свою мысль, с чего начать. Они уселись. И тут она начала, словно на исповеди: - Отец мой... Потом замялась, повторила еще раз: "Отец мой..." - и умолкла, смешавшись. Он ждал, сложив руки на животе. Увидя ее смущение, он ободрил ее: - Что это, дочь моя, вы как будто робеете; да ну же, говорите смелее. И она отважилась сразу, как трус, который бросается навстречу опасности. - Отец мой, я хочу второго ребенка. Он ничего не понял и потому не ответил ей. Тогда она стала объяснять, волнуясь, не находя слов: - Я теперь одна на свете; отец и муж не очень ладят между собой, мама умерла; а тут, тут... Она произнесла шепотом, содрогнувшись: - На днях я чуть не лишилась сына! Что бы со мной сталось тогда? - Она замолчала. Священник в недоумении смотрел на нее. - Ну, так чего же вы хотите? - Я хочу второго ребенка, - повторила она. Тогда он заулыбался, привычный к сальным шуткам крестьян, которые при нем не стеснялись, и ответил, лукаво покачивая головой: - Что ж, мне кажется, дело за вами. Она подняла на него свои невинные глаза и пролепетала в смущении: - Да ведь... ведь... после того... вы знаете... после того, что случилось... с этой горничной... мы с мужем живем... совсем врозь. Он привык к распущенным, лишенным достоинства нравам деревни и удивился такому признанию, но потом решил, что угадывает скрытые побуждения молодой женщины. Он поглядел на нее искоса с благожелательством и сочувствием к ее беде. - Так, так, я понял вас. Вам в тягость ваше... ваше вдовство. Вы женщина молодая, здоровая. Словом, это естественно, вполне естественно. Он снова заулыбался, давая волю присущей ему игривости деревенского кюре, и ласково похлопал Жанну по руке. - Заповедями это дозволено, совершенно дозволено: "Только в браке пожелаешь себе мужа". Вы ведь состоите в браке, правда? Так не затем же, чтобы сажать репу. Теперь она, в свой черед, не понимала его намеков. Но как только смысл их стал ей ясен, она залилась краской и разволновалась до слез: - Ах, что вы, господин кюре? Как вы могли подумать? Клянусь вам... клянусь... Она захлебнулась от рыданий. Он был поражен и стал успокаивать ее: - Ну, что вы, я не хотел вас обидеть. Я только пошутил немножко; почему не пошутить честному человеку? Но положитесь на меня, положитесь смело. Я побеседую с господином Жюльеном. Она не знала, что ответить. Теперь ей хотелось уклониться от его вмешательства, которое могло оказаться бестактным, а потому вредным. Но она не посмела и поспешила уйти, пробормотав: - Благодарю вас, господин кюре. Прошла неделя. Жанна провела ее в томительной тревоге. Как-то вечером Жюльен весь обед посматривал на нее странным взглядом, посмеиваясь, как всегда, когда бывал игриво настроен. |
