Проводник еще раз поклонился Морану и, кивком указав на курительные принадлежности, спросил:

— Вам приготовить трубку, уважаемый гость, или вы это сделаете сами?

— Я сам все сделаю, — ответил Боб.

Когда китаец вышел, француз уселся на кушетку, зажег небольшую лампу и приготовил трубку. Oн конечно, не курил опиума, но решил обставить сцену на тот случай, если кто-нибудь войдет в комнату. Совершив все приготовления» он растянулся на кушетке, спрашивая себя, зачем он сюда пришел. Не слишком ли странным выглядело, что Желтая Тень выбрал такое место, как вертеп Тзин Ле? Но в то же время Боб верил, что Таня Орлофф не обманула его. Зачем бы ей это было нужно? К тому же Моран очень хорошо знал привычки курильщиков опиума. Чтобы наслаждаться смертельным удовольствием, которое доставляла эта коричневая паста, они готовы посещать самые грязные притоны, а заведение Тзин Ле предлагало не только комфорт, но даже роскошь.

В глубокой тишине подземелья, в атмосфере, пронизанной острым запахом опиума, медленно текли минута за минутой. Неожиданно в коридоре послышались шаги и голоса, в одном из которых Моран узнал китайца, его сопровождавшего. Другой голос имел странное звучание. Голос мягкий, даже какой-то медово-сладкий, в котором тем не менее смешались все яды земли.

«Минг! Это он — Минг!..» — подумал Моран. И тут же вздрогнул, как будто сатана собственной персоной находился рядом, по ту сторону двери.

Боб догадался, что Желтую Тень ввели в кабинет напротив.

Моран подождал еще несколько минут, затем, не колеблясь, выскользнул из комнаты, пересек коридор и открыл дверь.

На низком диване сидел странный тип. Это был очень высокий человек, не менее двух метров ростом, худой и мускулистый. Худобу еще больше подчеркивал черный костюм со стоячим, как у клерикала, воротничком. Мышцы длинных рук бугрились даже сквозь одежду, а огромные крепкие ладони заканчивались пальцами, напоминающими когти. Однако одна рука, странно неподвижная, была сделана из материала под цвет человеческой кожи.

Желтая, чуть зеленоватая кожа обтягивала огромный выпуклый, гладко выбритый череп. Приоткрытые губы жесткого рта обнажали крепкие острые зубы, больше похожие на зубы хищника, чем человека. С лунообразного лица с широкими скулами из темных провалов глазниц смотрели раскосые глаза, в которых не было ничего человеческого. Но, несмотря на то что в них таилась пустота, взгляд этих мертвых глаз гипнотизировал все живое.

Когда Боб Моран вошел в комнату, господин Минг поднял на него свой тяжелый взор. На его лице отразилось удивление .

— Командан Моран! — мягко произнес он. — Я так и знал, что рано или поздно мы встретимся.

— А я был не очень-то в этом уверен, — ответил Моран, — по крайней мере до того как узнал, что Желтая Тень и вы — одно и то же лицо. Когда я оставил вас в храме Шивы возле Фали в Индии с отрубленной рукой, я никак не думал, что вы выживете с такой ужасной раной.

— Почему бы мне не выжить? Вы ведь прижгли и перевязали мне рану, затем меня подобрали бонзы и долечили. Да, да, не удивляйтесь, именно подобрали и долечили, хотя, как вы знаете, я осквернил их храм. На Дальнем Востоке все прощают господину Мингу, ибо все дрожат перед ним и знают, что с ним лучше сотрудничать, а не сражаться…

Взглянув на правую руку Минга, Боб заметил:

— Кажется, вы обзавелись новой рукой.

Желтая Тень поднял свою огромную лапищу и сжал ее в кулак с легким металлическим щелчком.

— Стальная рука обтянута тонкой пленкой под человеческую кожу, — объяснял он. — Может, вам это неизвестно, командан Моран, но, наряду с другими достоинствами, я еще и доктор медицины, и довольно искусный хирург.