|
Француз не успел вовремя уклониться, и кулак скользнул по плечу, отбросив Морана к стене.
Слегка оглушенный, он тем не менее предвидел следующее движение колосса, повернулся на месте как бы «в танце» и успел нанести сам несколько точных и резких ударов. Иен хотел ударить еще раз, раскрыл подбородок и получил крюк справа, прозвучавший, как хлопок выстрела. Вслепую он захватил, нырнув, ноги Морана, и Боб полетел на пол. Моран извивался как змея, пытаясь выкарабкаться из-под огромной туши, а две лапы гориллы-китайца старались обхватить его шею. Одной рукой Боб вцепился в мизинец руки, лежавшей у него на затылке, выкрутил его, в то же время ногами делал «японские ножницы» . Иен издал стон и откатился в сторону. Моран изо всех сил нанес удар правой в солнечное сплетение и тут же вскочил. Иен тоже поднялся, но пошатываясь. Француз мгновенно обрушил на него один из жесточайших ударов, к которым прибегают каратисты, локтем в подбородок. Выведенный из борьбы, противник пошатнулся, упал, покатился по полу и уже больше не шевелился.
Боб стоял, опираясь о стену и стараясь восстановить дыхание. Он видел, что по обеим сторонам двери появились два бирманца— Более рослый из них направил на Морана револьвер.
— Лицом к стене, — скомандовал он французу. Боб повиновался, ибо после всех нагрузок ночи борьба с Иеном доконала его. В этот момент он услышал позади себя какое-то шевеление и тут же получил удар по затылку. Скользнув по стене, он еще попытался задержать падение, но черная вуаль опустилась на глаза, и он, потеряв сознание, распластался на ковре.
Придя в себя, Боб понял, что все еще находится в той же комнате, сидит, прислонясь спиной к стене, а руки у него связаны. Господин Минг, растянувшись на кушетке, с совершенно отрешенным видом курил опиум. Иен стоял в углу и дрожащей рукой массировал пострадавшую челюсть. Оба бирманца исчезли. Боб потряс головой.
— Он пришел в себя, — пропищал Иен детским голоском, который совсем не вязался с его огромной тушей.
Он подошел к французу и отвесил ему оплеуху.
— Ты слишком расхрабрился, видя, что у меня связаны руки, куча вонючего жира! — сказал Боб со злостью и отвращением.
Но тут прозвучал голос господина Минга:
— Вам бы не связали руки, командан Моран. Но вы слишком опасный противник. Слишком опасный…
— Что вы от меня хотите, Минг?
Желтая Тень положил трубку и пожал плечами.
— Что делают с опасными противниками? — задал он риторический вопрос. — Вы ведь не желаете быть моим союзником, а я не могу позволить себе сохранить вас в качестве противника. Этой ночью вы заставили слишком много потрудиться моих дакоитов, а для меня это ущерб…
Неожиданно снаружи в подземелье донесся вой сирен, который в ушах Боба прозвучал музыкой. Звук слышался все ближе и ближе, и скоро создалось впечатление, что полицейские машины окружают лавочку Тзин Ле со всех сторон. Боб задавался вопросом, что бы это могло значить. Неужели сэр Арчибальд обнаружил след, ведущий к опиумокурильне?
— Видите, Минг, — спокойно сказал Моран, — не стоит слишком рано трубить о своей победе. Если у меня руки и связаны, то у людей Скотленд-Ярда наручники наготове.
— Неужели вы считаете, что меня можно взять так просто? — ответил Желтая Тень. — Ну представьте, что полиция найдет вход сюда, хоть это и весьма сомнительно. Не беда, есть и другой выход, ведущий через водосток и кончающийся в километре отсюда. Вскоре я покину Лондон, Мои приготовления к атаке сделаны, и я могу направлять ее, руководя из какого-нибудь заброшенного уголка Великобритании или откуда угодно.
В это время в комнату вбежал китаец, который провожал Морана через курильню.
— Полиция обшаривает лавку наверху, — задыхаясь пробормотал он. |