— Вспомните о маленькой серебряной маске, которую вы дали мне в храме Шивы, утверждая, что она мне когда-нибудь понадобится, что, впрочем, тут же и подтвердилось. На лбу этой маски были некие странные письмена. Вернувшись во Францию, я положил ее в стол и забыл о ней. А несколько дней тому назад, когда тяжело раненный Джек Стар пришел ко мне в отель, на лбу его была подобная надпись. Но сразу я ее не узнал. Однако несколько позже, когда я увидел проспект мадам Мо с изображением священной тибетской маски, я узнал эту маску. Мое любопытство подтолкнуло меня к тому, чтобы посетить мадам Мо. Конечно, амулет старой колдуньи не был магическим и не имел надписи, но она была на оригинале, хранящемся в Париже. А когда я столкнулся с дакоитами, то понял, что вы и Желтая Тень — одно и то же. Вы возродились в этом таинственном персонаже, перед которым разбились в прах усилия всех полиций Запада…

— Вы должны сказать «мира» — поправил его Минг, — ибо я действую и на Востоке, и в Африке, и везде, где такие народы, как китайский и японский, которые сами обладают богатыми традициями, стараются подражать ужасной цивилизации Запада, которую я ненавижу и собираюсь уничтожить.

Господин Минг задохнулся от злобы, и, пока он молчал, Моран разглядывал его. Он обратил внимание, что желтые глаза Минга пусты, что из его груди вырывается свистящее дыхание, а огромное тело периодически сотрясает дрожь. Боб понял, что Мингу по какой-то причине некоторое время приходилось обходиться без наркотика.

А Желтая Тень между тем заговорил:

— Конечно, я не спрашиваю, как вы добрались до меня, поскольку вы вряд ли ответите. Но я хотел бы знать, зачем вы пришли. Убить меня? Не думаю, ибо вы не убийца, командан Моран,

— Действительно, — ответил Боб. — Я здесь только для того, чтобы попросить вас прекратить борьбу, которую вы ведете против человечества. Хватит смертей, хватит угроз. Вы же разумный человек, Минг, и богатый. Чертовски разумный и чертовски богатый. Найдите применение своему разуму и своим богатствам помимо убийств и разжигания ненависти…

Взмахом своей искусственной руки Минг сделал Морану знак замолчать.

— Не заходите слишком далеко, командан Моран, Ваша проповедь — глас вопиющего в пустыне. Западная цивилизация отвернулась от природы, она попирает все законы морали. Сегодня преклоняются перед людьми с шикарными автомашинами и яхтами, но отворачиваются с негодованием от мудрецов или философов, ищущих истину, чтобы обеспечить людям лучшую жизнь. Ваша цивилизация может дать человеку жизнь, основывающуюся на использовании атома, но в то же время несущую в себе страшную угрозу самому существованию мира. Я же хочу разрушить эту цивилизацию, чтобы в будущем все люди могли вкушать прелести жизни в мире и покое, в великолепном саду, которым является наша планета…

После всего того что ему рассказала Таня Орлофф, слова Желтой Тени не явились чем-то неожиданным для Боба Морана. А уж если быть откровенным, то в определенной степени француз разделял обвинения Минга в отношении нынешнего состояния цивилизации. Он, например, ненавидел бессмысленное массовое уничтожение животных, он был против оружия массового уничтожения, которое косило людей так, как не могла сделать ни одна самая страшная эпидемия. Но, с другой стороны, западная цивилизация покончила с рабством, создала справедливые социальные законы, дала свободу слова, борется с болезнями…

— Вы молчите, командан Моран, вам нечего сказать, — настаивал господин Минг.