|
На следующий день ее сменяла другая и так далее. Что касается эпизодов, они также не отличались разнообразием: равнодушная прелюдия, продолжительное наслаждение, крики, ругательства и извержение семени - всегда одно и то же. Вот каким был человек, который собрался сорвать цветы невинности, правда, несколько поблекшие благодаря стараниям Сен-Флорана, но освеженные и будто заново расцветшие по причине долгого воздержания, что во многих отношениях придавало этому прекрасному цветку вполне девственный вид. Бандоль высоко ценил это качество, и его посланцы получали задание поставлять в замок исключительно нетронутых девушек. Впрочем, Бандоль чурался людей совершенно. Самая уединенная жизнь подходила ему как нельзя лучше. Несколько книг и прогулки - вот единственные развлечения, которыми он перемежал свои сладострастные утехи. Незаурядный ум, твердый характер, полное отсутствие предрассудков, в том числе и религиозных, и принципов, невероятный деспотизм в своем серале, безнравственность, бесчеловечность, культ собственных пороков - такими словами можно охарактеризовать Бандоля и его обитель, такова была могила, которую рука фортуны готовила для Жюстины, чтобы отплатить ей за попытку спасти одну из жертв представленного читателю злодея. Прошло целых две недели, и за это время наша несчастная не видела и не слышала своего похитителя; пищу ей приносила старая женщина, Жюстина задавала ей вопросы, а та неизменно холодно отвечала: - Скоро вы будете иметь честь лицезреть господина, тогда и узнаете все, что вам положено знать. - Но скажите, добрая женщина, почему я нахожусь здесь? - Для удовольствия господина. - О святое небо! Как? Что я слышу! Он хочет принудить меня к тому, чтобы... к вещам, сама мысль о которых приводит меня в ужас? - Вы будете делать то, что и все остальные, и у вас будет повода жаловаться не больше, чем у остальных. - Остальных? Значит здесь я не одна? - Конечно, не одна. Будет, будет вам, успокойтесь и наберитесь терпения. На этом дверь закрывалась. Наконец на шестнадцатый день Жюстину неожиданно предупредили, чтобы она была готова к предварительной церемонии. Не успела она опомниться, как в комнату с шумом вошел Бандоль в сопровождении дуэньи. - Я хочу посмотреть ее влагалище, - заявил он матроне. Жюстину в тот же миг схватили за руки, не дав ей возможности сопротивляться, и задрали ей юбку. - Так, так, - презрительно проговорил Бандоль, - это и есть девица, которой предстоит умереть здесь... которая задумала выдать меня? - Да, это она, - прозвучал ответ старухи. - Ну, если это так, с ней нечего церемониться. |
