|
.. которая задумала выдать меня? - Да, это она, - прозвучал ответ старухи. - Ну, если это так, с ней нечего церемониться. Как у нее с девственностью? Старая карга водрузила на нос очки и наклонилась обследовать нашу героиню. - Здесь уже побывали, - сообщила она, - но это не повлияло ни на размеры, ни на свежесть. Здесь есть чем насладиться. - Отойдите, я сам взгляну, - сказал Бандоль. Опустившись на колени перед раскрытой вагиной, негодяй запустил туда и пальцы и нос и язык. - Пощупайте ей живот, - обратился он к старухе, поднявшись, - проверьте ее на предмет возможности зачатия. - Все в порядке, - ответила та после тщательного осмотра, - состояние превосходное, я уверена, что через девять месяцев будет хороший результат. - Боже мой! - простонала Жюстина. - Даже вьючное животное не обследуют с таким пренебрежением! Чем заслужила я, сударь, участь, которую вы мне готовите? И на чем основана ваша власть надо мной? - А вот на чем, - ответил Бандоль, показывая свой детородный орган. - Эта штука торчит как кол, и я хочу сношаться. - Но как связать с человечностью вашу жестокую логику? - А что такое человечность, девочка? - Ответьте мне, пожалуйста. - Добродетель, которая придет вам на помощь, если вдруг вы сами окажетесь в несчастии. - Это невозможно при наличии пятисот тысяч ливров годовой ренты и с такими принципами и здоровьем, как у меня. - Это всегда случается с тем, кто делает несчастными других. - Вы только полюбуйтесь на это рассудительное создание, - заметил Бандоль, застегивая свои панталоны. - Такие мне встречаются нечасто, тем приятнее побаловаться с ней. Убирайтесь, - сказал он, обращаясь к старухе. Бандоль усадил Жюстину рядом и продолжал: - Откуда ты взяла, дитя мое, что коль скоро природа сотворила меня сильным, как физически, так и духовно, вместе с этим даром она не дала мне права обращаться с низшими существами сообразно моей воле? - Эти достоинства, которыми вы хвастаете, должны служить дополнительным мотивом, чтить добродетель и помогать обездоленным, но вы его не заслуживаете, если не употребляете свой дар таким образом. - Я отвечу тебе, милая девушка, что такие рассуждения не трогают моего сердца. Чтобы я относился к тебе так же, как к самому себе, мне надо отыскать в твоей личности какие-то черты, которые будут для меня столь же дороги, как мои вкусы или мои желания. Но так ли обстоит дело? Скажу больше: может ли так обстоять дело? Следовательно, считая тебя абсолютно чужеродным или, если угодно, пассивным элементом, я полагаю, что мое уважение к тебе должно быть относительным или, если выразиться понятнее, пропорциональным пользе, которую ты можешь мне принести, а эта польза, раз я сильнее тебя, будет заключаться только в слепом, рабском повиновении с твоей стороны. |
