|
.. Все разразились громким хохотом. Вот как воспитали этого юного негодяя, вот как исподволь приучали его к самым отвратительным преступлениям. - Черт возьми, - вмешался д'Эстерваль, - мне очень жаль, что эта красивая девушка издохнет так рано: я намеревался обследовать ее задницу. - Разве теперь поздно сделать это? - спросил Брессак. - А ведь ты прав, клянусь дьяволом! - обрадовался владелец лесной гостиницы, - А ну-ка помогите мне, я заберусь туда. - Этим займусь я, дружище, - сказал Верней, - окажу вам эту услугу в знак признательности за все любезности, которыми одарила меня ваша замечательная жена. Схватив умирающую дочь, он поставил ее в удобную позу, и д'Эстерваль мигом вторгся в ее задний проход. Каждый из злодеев хотел, сообразно своим вкусам и наклонностям, запятнать себя всевозможными жестокостями; трудно представить себе мерзости, которые они позволили себе с несчастной девочкой в последние минуты ее жизни. Никогда еще самые жестокие, представители рода человеческого, самые отъявленные антропофаги не доходили до таких ужасных извращений... Наконец она отдала Богу душу, и земляная насыпь, о которой мы, кажется, упоминали, навсегда скрыла следы чудовищного преступления, совершенного с такой наглостью и с таким остервенением. Какая нечеловеческая страсть таится в разврате! Если она действительно самая приятная из всех, которые внушает нам природа, можно быть уверенным, что она в то же время самая сильная и опасная. Валясь с ног от усталости, общество улеглось спать. Верней, которому всякая новая похотливая мысль тотчас возвращала силы, о чем мы уже говорили, захотел провести ночь со своей дочерью Лореттой, ибо она обладала самым большим даром воспламенять его. Каждый из распутников устроился примерно таким же образом, а нашей Жюстине была оказана честь разделить ложе с Доротеей, которая никак не могла насытится ею. ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Окончание оргий. - Ученая беседа. - Расставание. - Бегство Жюстины Компания сластолюбцев, собравшихся на следующий день продолжить свои гнусности, была весела, как обычно, словно накануне не было самых ужасных из всех мыслимых жестокостей. Вот что значит душа распутника! Полное пресыщение всем на свете, абсолютная глухота ко всему, кроме своих пороков, и самое преступное безразличие - вот что влечет ее к новым злодействам или к сладостным воспоминаниям о старых. В тот день и в два последующих Роза и Лили выдержали на своих хрупких плечах всю тяжесть сладострастия этих монстров. Что касается Жернанда, он потерял голову от Марселины, своей сестры, чей зад находил самым прекрасным в мире, и за это время десять раз пускал ей кровь, то и дело прикладываясь к ее ранам, насыщая свою бездонную глотку ее кровью. - Мне кажется, - заметил Брессак, восхищенный таким изысканным вкусом, - мне кажется, дядюшка, что это придает вашей фантазии особую прелесть. |
