|
- Мне кажется, - заметил Брессак, восхищенный таким изысканным вкусом, - мне кажется, дядюшка, что это придает вашей фантазии особую прелесть. Если человек любит кровь, он должен насытиться ею - это и есть антропофагия в чистом виде, а меня, признаться, антропофагия всегда возбуждала. Тогда все последовали примеру Вернея, даже Доротея испила кровь Марселины. Эти ужасы чередовались с прогулками, во время одной из них Брессак обнаружил девочку четырнадцати лет, прекрасную как весна, и похитил ее, чтобы позабавить общество. Подарок этот был принят с восторгом, и трудно припомнить пытки и унижения, которые бы не претерпела несчастная. Однажды вечером зашел разговор об этой счастливой находке, и вдруг мадам де Жеранд осмелилась высказать свое суждение: - Вы полагаете, господа, что если бы родители этой бедняжки были так же могущественны, как вы, они не наказали бы вас за ваше омерзительное поведение? И если их нищета - это единственная причина вашей безмятежности, значит вас можно назвать законченными злодеями. - Знаешь, друг мой, - обратился Верней к брату, - если бы такие слова я услышал от своей жены, я бы поставил ее на колени перед всеми и приказал бы лакею избить ее до полусмерти, но поскольку мадам мне не принадлежит, я ограничусь тем, что разобью ее замечания в пух и прах. - Это будет чудесно, - оживился хозяин замка, - но имейте в виду, что я тоже не претендую на снисходительность, а посему предлагаю, чтобы мадам де Жернанд выслушала достойную отповедь моего брата, испытывая при этом страдание: мы поставим ее на четвереньки, заставим повыше задрать ягодицы, установим две свечи поближе к ее заднице, которые будут медленно поджаривать ее, пока будет продолжаться лекция. Раздались дружные крики "браво", мадам де Жернанд приняла указанную позу, и Верней начал так: - Прежде всего надо раз и навсегда взять за неоспоримую основу любого суждения на подобные темы тот факт, что природа намеренно создала класс людей, подчиненных другому классу по причине своей слабости или своего происхождения: исходя из этого, если предмет, приносимый в жертву человеком, дающим волю собственным страстям, принадлежит к упомянутому слабому и недоразвитому классу, тогда этот жрец совершает не более зла, чем владелец фермы, убивающий своего поросенка. Если кто-то сомневается в этом, пусть он бросит взгляд на нашу землю, пусть попробует отыскать на ней хотя бы один народ, который бы не имел в своей среде такой презренной касты: такими были евреи для египтян, илоты для греков, парии для брахманов, негры для европейцев. Какой смертный наберется нахальства утверждать вопреки очевидности, что все люди рождаются равными в смысле прав и силы? Только, пожалуй, такой мизантроп как Руссо мог выдвинуть подобную парадоксальную мысль, потому что, будучи сам слаб от природы, он предпочел опустить до своего уровня тех, до кого он не осмелился возвыситься. |
