На то Кхаджурахо я строю отчаянный свой:

Я так, одинокая, страстные пары восславлю,

Что воздух зажжется

над чернорабочей

моей головой.

35 КВАРТИРА. ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

Заходи. Умираю давно по тебе.

Мать заснула. Я свет не зажгу. Осторожней.

Отдохни. Измотался, поди ка, в толпе –

В нашей очередной, отупелой, острожной…

Раздевайся. Сними эту робу с себя.

Хочешь есть? Я нажарила прорву картошки…

И еще – дорогого купила!.. – сома…

Не отнекивайся… Положу хоть немножко…

Ведь голодный… Жену твою – высечь плетьми:

Что тебя держит впроголодь?.. Вон какой острый –

Как тесак, подбородок!.. Идешь меж людьми

Как какой нибудь царь Иоанн… как там?.. Грозный…

Ешь ты, ешь… Ну а я пока сбегаю в душ.

Я сама замоталась: работа – пиявка,

Отлипает лишь с кровью!.. Эх, был бы ты муж –

Я б двужильною стала… синявка… малявка…

Что?.. Красивая?.. Ох, не смеши… Обними…

Что во мне ты нашел… Красота – где? Какая?..

Только тише, мой ластонька, мы не одни –

Мать за стенкой кряхтит… слышишь? – тяжко вздыхает…

Не спеши… Раскрываюсь – подобьем цветка…

Дай я брови тугие твои поцелую,

Дай щекой оботру бисер пота с виска –

Дай и губы соленые, – напропалую…

Как рука твоя лавой горячею жжет

Все, что, болью распахнуто, – счастьем отыдет!..

О, возлюбленный, – мед и сиянье – твой рот,

И сиянья такого – никто не увидит!..

Ближе, ближе… Рука твоя – словно венец

На затылке моем… Боль растет нестерпимо…

Пусть не носим мы брачных сусальных колец –

Единенье такое лишь небом хранимо!

И когда сквозь меня просвистело копье

Ослепительной молнии, жгучей и и дикой, –

Это взял ты, любимый, не тело мое –

Запрокинутый свет ослепленного лика!

Это взял ты всю горечь прощальных минут,

Задыханья свиданок в метро очумелом,

Весь слепой, золотой, винно красный салют

Во колодезе спальни горящего тела –

Моего? – нет! – всех их, из кого сложена,

Чья краса, чья недоля меня породили,

Чьих детей разметала, убила война,

А они – ко звездам – сквозь меня уходили…

Это взял ты буранные груди холмов,

Руки рек ледяные и лона предгорий –

Это взял ты такую родную Любовь,

Что гудит одиноко на страшном просторе!

Я кричу! Дай мне выход! Идет этот крик

Над огромною, мертвою, голой землею!

…Рот зажми мне… Целуй запрокинутый лик…

Я не помню… не помню… что было со мною…

АВТОПОРТРЕТ. НОЧЬ

Я руки изброшу из тела канатами: якорь тяжел…

Святой сединою – потела. Мычала, измучась – как вол

На пашне рабочей. Морщины у глаз – что багет у холста…

Вы все в Зазеркалье, мужчины. Глядите – моя красота.

Вся выпита дестью бумаги. Вся съедена буквиц песком.

Любовники, звери, бедняги! Вот – за ухом вы, за виском –

Три власа в серебряной пряди. Да может быть, эта серьга,

Звенящая нота в наряде – пуста, ледяна и нага.

Тяжелый кувшин подымаю. Вода – чтобы горло смочить.

Седая – теперь понимаю, какая то жажда – любить.