И разобрано жесткой рукой полупоходное, полубольничное ложе.

"Скоро друг с буровой возвратится – и райскому саду конец!"

А напротив – озеро зеркала стынет. "Глянь, как мы с тобою похожи".

Да, похожи, похожи! Как брат и сестра, о, как дочь и отец…

Умолчу… Прокричу: так – любовники целого мира похожи!

Не чертами – огнем, что черты эти ест изнутри!

Жизнь потом покалечит нас, всяко помнет, покорежит,

но теперь в это зеркало жадно, роскошно смотри!

Сжал мужик – как в маршруте отлом лазурита – худое девичье запястье,

Приподнял рубашонку, в подвздошье целуя меня…

А буран волком выл за окном, предвещая борьбу и несчастье,

и тонул черный дом во серебряном лоне огня.

……………………………………………………………………………………………..

…не трактат я любовный пишу – ну, а может, его лишь!

Вся то лирика – это любовь, как ни гни, ни крути…

А в любви – только смелость. Там нет: "приневолишь", "позволишь"…

Там я сплю у возлюбленного головой на груди.

Мы голодные… Мед – это пища старинных влюбленных.

Я сижу на железной кровати, по восточному ноги скрестив.

Ты целуешь мне грудь. Ты рукою пронзаешь мне лоно.

Ты как будто с гравюры Дорэ – архангел могучий! – красив.

О, метель!.. – а ладонь раскаленная по животу мне – ожогом…

О, буран!.. – а язык твой – вдоль шеи, вдоль щек полетел – на ветру лепесток…

Вот мы голые, вечные. Смерть – это просто немного

Отдохнуть, – ведь наш сдвоенный путь так безмерно далек!..

Что для радости нужно двоим?.. Рассказать эту сказку

мне – под силу теперь… Тихо, тихо, не надо пока

целовать… Забываем мы, бабы, земную древнейшую ласку,

когда тлеем лампадой под куполом рук мужика!

Эта ласка – потайная. Ноги обнимут, как руки,

напряженное тело, все выгнуто, раскалено.

И – губами коснуться святилища мужеской муки.

Чтоб земля поплыла, стало перед глазами – темно…

Целовать без конца первобытную, Божию силу,

отпускать на секунду и – снова, и – снова, опять,

пока баба Безносая, та, что с косой, вразмах нас с тобой не скосила,

золотую стрелу – заревыми губами вбирать!

Все сияет: горит перламутрово знобкая кожа,

грудь мужская вздувается парусом, искрится пот!

Что ж такого испили мы, что стал ты мне жизни дороже,

что за люй ча бурятский, китайский, – да он нам уснуть не дает!..

"Дай мне руку". – " Держись". – "О, какой же ты жадный,

однако". –

"Да и ты". – "Я люблю тебя". – "О как тебя я люблю".

…Далеко – за железной дорогою – лает, как плачет, собака.

На груди у любимого сладко, бессмертная, сплю.

…………………………………………………………………………………………….

"Ты не спишь?.." – "Задремала…" – "Пусти: одеяло накину –

попрохладнело в доме… Пойду чай с "верблюжьим хвостом" заварю…"

И, пока громыхаешь на кухне, молитву я за Отца и за Сына,

задыхаясь, неграмотно, по прабабкиному, сотворю.