Тем не менее Мэри взяла мать за руку и спросила:

— Чего ты хочешь, мама? Что бы ты хотела сделать такого, что доставило бы тебе удовольствие?

— Ну, для начала я хотела бы прогуляться по дому, чтобы вернуть силу ногам. А потом, пожалуй, я хотела бы помочь Тоби в саду и на огороде. Сасси сказала мне, что пора сажать картошку.

Мэри не сводила с нее глаз. Неужели Дарла забыла, что огород отдал свою последнюю бутылку бурбона четыре года назад, когда Тоби наткнулся на нее с тяпкой?

Дарла, похоже, поняла, о чем думает дочь, и сжала ее руки.

— Не волнуйся, дорогая. Я знаю, что там больше нечего выкапывать. Я просто хочу вновь посадить что-нибудь в землю. Уверена, моя помощь пригодится Тоби.

— Но ты же знаешь, что кто-нибудь должен все время находиться рядом с тобой, — мягко напомнила ей Мэри.

— Да. В таком случае Тоби может наблюдать за мной в саду по утрам, а потом, после обеда, я буду отдыхать, и он сможет запереть меня, как обычно. А после полудня в гостиной меня будет охранять Сасси. Я бы хотела посидеть там и почитать что-нибудь. Мы по-прежнему выписываем «Домашнюю собеседницу»?

Мэри поморщилась, но в тоне Дарлы не было мстительной жестокости. Напротив, она постаралась задать вопрос небрежно, так, как в прежние годы, за завтраком, спрашивала у членов семьи об их планах на день.

— К сожалению, нет, не выписываем. Но мы сохранили старые журналы. Не было смысла продлевать подписку...

Она затаила дыхание, ожидая увидеть, как золотистые глаза Дарлы вспыхнут презрением от столь жалкого оправдания, но мать ограничилась тем, что сказала:

— Разумный поступок, поскольку этот журнал читала я одна. Я знаю, что мы бедны. Так что нет смысла тратить деньги на ненужные вещи. — Она убрала руки. — Не стану спрашивать, как идут дела на плантации. Полагаю, настолько хорошо, насколько это вообще возможно, учитывая, что теперь там распоряжаешься ты. Наверное, большую часть времени ты проводишь в Сомерсете?

Мэри опять попыталась усмотреть в словах матери признаки былого негодования, но Дарла, похоже, задала вопрос из чистого любопытства. Пожалуй, она действительно вышла на волю из темницы уязвленного самолюбия.

— Да, мама. Мы готовим поля к весеннему севу.

— Не стоит отчаиваться из-за того, что тебе приходится столько времени уделять плантации. Когда вы с Сасси будете заняты, быть может, со мной посидит Беатриса. Я знаю, что она много раз предлагала свою помощь. Как она выглядит, кстати?

— Теперь намного лучше, ведь Перси вернулся домой и ей больше не нужно носить траур.

— Я всегда считала, что это лишь способ вызвать к себе сочувствие. Мы все отправили сыновей на войну. Но я все равно с радостью увижусь с ней. Ты сможешь договориться о встрече уже завтра? Я хочу, чтобы Беатриса кое-что для меня сделала.

И она кокетливо склонила голову к плечу, как не умел делать больше никто, открывая дверь в хранилище воспоминаний и в пропасть отчаяния.

— Быть может, я смогу тебе помочь? — осторожно поинтересовалась Мэри, подозревая худшее.

Все жители города, включая Уориков, сделали внушительные запасы спиртного перед принятием сухого закона, который запрещал приобретение и продажу алкоголя с полуночи 16 января.

И вновь Дарла разгадала подоплеку ее вопроса. Она взмахнула рукой, больше похожей на птичью лапку.

— Глупая девчонка, я вовсе не намерена просить у Беатрисы бутылку, если именно это тебя беспокоит. Нет, я хочу, чтобы она помогла мне организовать вечеринку.

— Вечеринку?

—Да, моя заинька. Ты помнишь, что будет в начале следующего месяца? — Дарла весело захихикала, увидев, как на лице Мэри проступает изумление.